Возрождение Орсона

В какой-то момент Регина со стоном выдохнула и расслабилась – и тут же лишенная сопротивления сила швырнула ее на пол! Все мы (кроме Сатоши) повскакивали с мест, чтобы посмотреть, как она там. Регина распласталась на спине и хохотала, огромная грудь колыхалась в такт смеху.

– О-о-о-о… Какое очаровательное фиаско! – хрипло проговорила Регина, поднимаясь, – никогда еще меня так не швыряли. Орсино, ты что, левша? Хотя дело не в мышцах, о нет. Как ты это сделал?

– Сила духа, – ответил я туманно. – У меня есть свои секреты.

– Всем пива! – объявила Регина. – Хосэ, принеси всем светлое "Королевское".

– Мне темное, – сказал я. Все-таки, я лорд Тьмы.

– Великолепному Орсино – темного, – сказала Регина.

– Я слышал, – отозвался Хасан.

– На меня не бери, – сказала Регина. – И на себя тоже. Мы возвращаемся в общагу, милый. Ты наивно полагал, что меня возбудит победа над Орсино, но знал бы ты, как я пылаю сейчас! Впрочем, скоро узнаешь…

Окрыленный Хасан побежал выполнять заказ.

Однако этот длинный вечер был еще не закончен.

Я с удовольствием выпил бокал холодного темного пива, которое называлось королевским полностью заслуженно. После забавного состязания с этой валькирией мне захотелось что-нибудь сыграть. Я бросил задумчивый взгляд на музыкальную сцену.

– Как здесь с распылением инспиры? – спросил я.

– На территории кампуса об этом вообще можешь не думать, – сказал Тони. – Тут повсюду установлены кристаллы Ванджели, в том числе и по всему периметру. – Он понимающе улыбнулся. – Хочешь сыграть?

– Ага.

– Музыка – это хорошо, пригодится в бою, – кивнул Лев. – Но странная это штука! Музыка, она как бы занимает позицию между стихией и энигмой, понимаешь? Вот я, например, делаю статую, Тони пишет картину – мы воплощаем эйдосы в произведении искусства, и в результате получается энигма. А что такое мелодия? Она существует в нашем мире только когда звучит. Ее приходится воплощать снова и снова, как стихийное заклятие.

– Вот к чему приводят теоретические лекции, – сказал я, вставая.

Сцена как раз освободилась.

Я не собирался сейчас обращаться к эйдосам и творить музыку, а просто хотел завершить день парой-тройкой песен из своей бардовской юности – надо же как-то укреплять юношеский голос. Однако после первых песен стала собираться внушительная группа студентов – песни другого мира были для всех в новинку, и они с удовольствием уносились душой в неведомые края. Я сыграл еще: для них и для себя самого, навещая далекие земли давних времен.