Мизгирь

Рабочие будто б нарочно побросали свои дела и стали подтягиваться в её сторону.

– Уговор? Ты что несёшь, сволы́ч? Ты что наделала? Ты их... Ты её? Ах, чтоб тебя! – не помня себя от злости и горя, Тихон сунул руку в карман, схватил бутылочку уксуса, вытащил, сорвал пробку... Строители сменили шаг на бег, но Тихона сейчас волновали не они, а стоящая перед ним ведьма.

Мизгирь отшатнулась, но не успела увернуться. Тихон щедро плеснул уксусом в её лицо.

Ведьма завизжала, переходя за столь высокие ноты, что Тихон выронил бутылку, зажал уши и присел, а затем и вовсе упал.

Кожа старухи по всему телу пошла шевелящимися буграми. Она сделала ещё один шаг назад, потеряла равновесие и завалилась набок.

Лицо ведьмы покраснело, истончилось, пошло нарывами, которые за пару мгновений вскрылись, и из них наружу высыпали мизерные паучата. Те из них, чьи лапки попадали на мокрую уксусную дорожку, съёживались и погибали с писком, создавая «мост» для других паучат.

Раздался тихий хлопок, и пузо старухи начало сдуваться, выходя из-под юбки волной пауков.

Тихон сдавленно пискнул, когда к нему потянулись руки опомнившихся строителей и опасно приблизилась первая «волна». Дать дёру ему не давала только надежда спасти внучку. Он поискал глазами хоть что-то подходящее для обороны, но ничего не попадалось. Рабочие же окружили его, но не спешили нападать. Будто б не смогли его коснуться.

Тихон заставил себя сорваться с места. Он живо подполз к внучке, не заботясь о том, что его руки и колени давят не успевших уйти с дороги паучат. Рабочие расступались перед ним и стояли с замутнёнными глазами, будто б не зная, что сейчас нужно делать.

С замиранием сердца приложил к горлу внучки пальцы, поглядывая по сторонам. Вокруг них образовалось небольшое «безпаучное» пространство, и остатки паучков огибали их, словно натыкаясь на невидимый купол.

Несколько томительных секунд Тихон даже боялся дышать, чтобы не обмануться в ощущениях.

Странные строители будто бы позабыли о лежащем перед ними, источающем запах уксуса человеке, и отступили, загораживая собой убитую ведьму.

«А я её точно убил? И ведьму ли я убил?» – Тихон покосился на труп старухи, от которой остались, взаправду, лишь кости да кожа, висящая лоскутами.

– Сейчас, милая... Я тебя вытащу... Вот так... Давай-ка...