Господин Вечности

Я так вообще прикинулся обивкой дивана, лёжа с книгой в руках и периодически таская со стоящего рядом столика еду. Делать что-либо ещё я отказывался наотрез.

— Ух ты, какой дружный читальный зал! — папа стоял на пороге и ехидно скалился. Позади отца привалился к дверному косяку Шон.

Да, дружненько вышло… Ильен забрался в кресло с ногами, что-то читая, близнецы валялись на полу тоже с книжками, Ван сидел на подоконнике с учебным пособием по риторике. Я, конечно же, занимал самое выгодно лежачее место. И читал отнюдь не учебник, а интересную космофантастику.

# Евгений Гуляковский

— Где вас обоих носило? — поинтересовался я с дивана, не спеша закрыть книгу и демонстративно глядя на страницу.

— Где надо, там и носило, — хитро сощурился отец.

Ой-ой-ой! Я знаю эту ухмылку на папином лице! Ой, знаю! Паранойя меня сейчас сожрёт, а ж… индикатор неприятностей предупреждает, что они, неприятности, будут крупными!

Убрав книгу, сел, пристально взглянул и проникновенно спросил:

— Ты что задумал, родитель?

— Тебе понравится, — пообещал папа.

— Пап, тебе по части неожиданностей дедушку не переплюнуть, но ты каждый раз стараешься, — проворчал я. — Может обойдёмся без сюрпризов?

— Но так же совершенно не интересно! — воскликнул папа и улыбка на его лице стала широкой и довольной как никогда.

Интересно, насколько крупную гадость отец задумал?

Папа согнал с лица шкодливое выражение, задержал взгляд на Ильене.

— Останься, сын.

Шон вздохнул тяжко, но согласился. Мы переглянулись с Ваном и отправились за отцом и дядей.

— Вы уверенны? — спросил нас отец.

— Пап, ты об этом кого спрашиваешь? Нас с Ваном? Так мы, вроде бы, не новички в таких делах.

Отец только кивнул. Шон отвернулся, чтобы мы не увидели, как исказилось его лицо. Брат на самом деле жалеет нас обоих. И злится на себя за то, что не мог защитить и отгородить нас от пролитой крови в прошлом, а теперь уже поздно что-то менять.

— Ирдес, Ван, — позвал Данька и показал нам растопыренные пальцы. В тот же момент Манька едва заметным кивком указала на Шона, объясняя, почему они не с нами.

Мы ответили молчаливым согласием.

В северную башню поднимались в тишине.

Покои заключения, которые язык не поворачивался назвать казематами, для двух пленников оказались обставлены хоть несколько аскетично, но удобно.