Господин Вечности

Ты мне не объяснишь, что, всё-таки, произошло?

— Мы нарвались, — честно признался я. — На что-то настолько жуткое, что я раньше даже представить себе не мог, что такое может существовать. Сам чуть не помер. Долго пытался хотя бы подняться на ноги. Вану сильнее досталось, чем мне.

— Как обычно, — вздохнул папа. — Если есть куда вляпаться — вы вляпаетесь. Ладно, чадо моё, пойдём, по-ассистируешь мне.

Решив не спрашивать, а посмотреть своими глазами, я направился вслед за отцом. Вскоре мы оказались на крыше северной башни.

— Это что? — обалдело поинтересовался я, рассматривая обстановку.

Купол из редких металлических «рёбер», кольцевая портальная установка новейшей разработки, провода, малая кольцевая установка-контроллер. Под малым кольцом — атомная министанция, занимавшая примерно кубический метр пространства.

— Не фонит, новейшая защита, — увидев мой опасливый взгляд, пояснил отец. — Помоги мне запустить…

— Это вообще что такое? — повторил я свой вопрос, подходя к кольцевому контроллеру и принимая от папы магнитно-молекулярный ключ.

— Увидишь, — многообещающе усмехнулся папа.

Так, я уже испугался. Ну уж ладно, родной отец зла желать не может. Пойду на риск.

В четыре руки мы минут двадцать возились с установкой, проводя мелкие настройки в синхронизации с большим кольцом. И, наконец, задержав дыхание и приказав себе не бояться, запуск…

Ударной волной нас обоих отбросило от малого кольца.

— Держи его! — крикнул отец, пытаясь подняться.

Я вцепился в контроллер, возвращая сдвинувшееся кольцо на нужную позицию. Почти сразу вспыхнуло большое кольцо и «рёбра» над головой раскрылись как какой-то уродливый цветок. По яростному мату со стороны отца можно было уверенно сказать, что такого развития событий он не предполагал.

Металлические рёбра впились в камни башни и начали стремительно врастать. Ответвления пробили атомный реактор, и едва я успел пожалеть, что умру, даже не увидев убившего меня ядерного гриба, как реактор просто сдулся, впитавшись в ожившие «рёбра».

В один миг показалось, будто я ослеп, так стало темно. В другой — ослеп от света.

А когда ко мне вернулось зрение, я поднялся на ноги, огляделся…

— Папа, — я осторожно позвал изумлённо оглядывавшегося отца.