Когда затихнут злые грозы

Они выходят из пламени и кидаются на зевак, желая убить. Растерзать. Оставить лишь окровавленные ошметки и поломанные кости на утеху другим. Ответить за то, что подпитывало ярость многие годы.

— Это семья… — шепчет кто-то поблизости.

Они стали одержимыми. По ним тоже того?..

— Да. Защищайте людей! Не останавливайтесь! Очертите круг из соли вокруг этой площади!

Сердце Санни замирает, и сбитый пульс нарушается еще сильнее. Ей становится страшно, как никогда раньше.

Они окружены огнем, с ней неопытные охотники, орэйджи меняют на ходу манеру нападения… И они оказываются рядом с ней.

Почти касаются холодными мантиями кожи, почти задевают темной энергией светлые пряди волос, собранных в хвост. Санни стреляет, как может, но орэйджи мельтешат перед глазами. Вновь мимо, едва не попав в ликвидатора, который заканчивал круг из соли. Теперь и призраки заперты внутри.

Где-то рядом разрушается одно здание.

Второе полыхает, обагряя своим огнем ночное небо.

Скоро от деревушки останутся лишь руины, если не остановить призраков. Черт!

Вдруг один из одержимых падает на землю, покрываясь оранжевым светом изгнанного призрака, пока Санни держит на прицеле второго и… Ее палец срывается, нажимая на курок. Она впервые попадает в орэйджи по чистой случайности. Остается еще двое. Они кричат на смертных не то в ужасе, не то в дикой всепоглощающей злости. Она бы вздрогнула от страха, но сзади к ней подходит Эверетт. Он кладет ей руку на плечо, уравновешенного говоря:

— Не мельтеши.

Да, в протоколах такой модели противника не было. Но ты охотник, а всякий охотник должен обладать терпением. Подожди. Их движения повторяются. Здания все те же. Легче подстрелить, когда он совершает перемещение.

Она едва заметно кивает и прислушивается к совету своего напарника, выбирает жертвой самого первого призрака, который появился. Наблюдает за его движениями и находит некоторые закономерности.