Когда затихнут злые грозы

Голова раскалывается. Я не могу сосредоточиться, и только море успокаивает меня.

— И все же ты замерз. Пойдем домой.

— Не хочу. Давай побудем здесь еще.

Они смотрят на море и на песок. На песок и на море. И только, как будто другого ничего не существует. Может, так и есть? Санни порывается посмотреть на небо, но Эверетт останавливает ее, обнимая. Прижимая к плечу. Не давая посмотреть туда, в оранжевые облака и дали.

— Не смотри наверх, пожалуйста.

— Почему?

— Я так боюсь того, что там.

Голос ее мужа вздрагивает, переламываясь в основании.

Санни чувствует под собой, как его грудь судорожно поднимается и опускается. Но слова никак не идут, мысли никак не хотят поддаваться контролю и звучать в полную меру.

— Мне действительно жутко от одной только мысли, что я потеряю тебя. А небо, оно ведь все забирает. Но я не готов ему ничего отдавать. Я люблю тебя, Санни Пирс-Нейтон. Люблю наших детей. Вы — мой солнечный свет. И я так боюсь, что он погаснет.

Она берет его за руки и сжимает, прекрасно понимая, о чем он говорит.

О какой боли, о какой ноше идет речь. Но ничего поделать с этим не может. Ей тоже страшно. И только страшнее становится от слов возлюбленного.

Больше никакой безмятежности она не ощущает.

В оранжевых оттенках таится зло, в этом уверенность есть.

Только его невозможно увидеть.

— Останься, пожалуйста, — снова просит ее Эверетт.

— Но я не собираюсь никуда идти…

Он качает головой. Ему этих обещаний мало, но и о большем просить ему не под силу.

— Только если искупаться.

Пойдем в море?

— Прямо так, в одежде?

— Именно.

— С возрастом ты становишься все более шаловливой.

— А ты – ворчливее.

Санни ведет Эверетта за руку в море, и он покорно следует ей. Волны приветливо расступаются перед ними, позволяя уйти все дальше от берега. Сначала вода огибает их колени, но через секунду она касается их шеи. Все глубже и глубже заходят они, не встречая никаких препятствий. Море не кажется ни теплым, ни холодным.

Оно просто есть, и они просто здесь.

Вместе.

— Может, мне удастся… — бормочет Санни, когда у нее пробуждаются некоторые воспоминания.

Но они такие же мутная, как потревоженная их шагами вода.

— Что? — интересуется Эверетт, чуть крепче сжимая ее ладонь. Словно не хочет потерять свой единственный ориентир.

— Не помню. Но что-то я должна сделать! Пойдем!..

Она тащит его, тащит в пучины моря, пока он не останавливается. Его ладонь выскальзывает из ее руки на том месте, где уровень воды достигает ее подбородка.