Монстры под лестницей

— Я уж думал, ты моему Графу все его собачьи мозги вышибешь своей кубышкой.

Дед легонько тюкнул мой лоб своей тростью (по факту — кривой полированной веткой).

— Ай! — вскрикнул я и потер шишку, что уже успела оформиться голубиным яйцом.

Пес обиженно прижал уши и старался не приближаться вплотную.

— Простите, — я на девяносто процентов был уверен в своей ошибке, но оставлял одну десятую на то, что пришельцы продолжают меня дурить.

— Может, тебя домой проводить? А то графский лоб как камень, мало ли.

Я покачал головой, о чем сразу же пожалел. Обезьянка в моей черепушке от души ударила в литавры. Я зажмурился, а когда вновь вынырнул в мир живых, украдкой взглянул на пса. Снизу он казался огромным. Хотя не думаю, что что-то бы сильно изменилось, если бы я встал. Объективно, я был маловат для своего возраста, а Граф крупноват для своей породы.

Я поднялся и успешно принял вертикальное положение. Старик тоже выпрямился. У меня закралось подозрение, что всему виной чистый воздух, именно он и способствует гигантизму обитателей этих мест.

— Не бойся, — старик улыбнулся и кивнул на пса.

Я, конечно же, не поверил. Не кусаются лишь беззубые. 

— Я не боюсь, — максимальный блеф — мой конек. — Я люблю собак. 

Что ж втрое было сущей правдой. 

— Держи, — старик протянул камеру. 

Я даже не заметил, как выронил ее. Только бы не разбилась, как заклинание в голове прозвучали слова. Но слава мягкой земле и зеленому ковру трав — отцовская «стигма» пережила это падение.

Полностью удостоверившись в земной природе Графа и деда, я даже сделал пару снимков. Старик совсем не удивился, что кадры не всплыли моментом на экране, да и самого экрана не было. Часто прогрессу сложно пробиться через размытые грунтовки и панцирь лет, и тогда прошлое находит уютный уголок в самой глуши, где продолжает жить, застыв, словно стрекоза в янтаре.

Глава 2.