Недосягаемое

Хотелось оформить всё как нельзя лучше и, по возможности, красивее.

— Наверное, белый, — решилась Зойка и, присев около могилки, принялась бережно раскладывать цветы. — Ей-то всего ничего исполнилось, совсем маленькая. Значит, она невинная, почти ангелочек.

— Мимозу тоже оставь, — посоветовала ЛоЛо, утрамбовывая землю вокруг креста. — Там хорошее значение, «неизменность». Мы — горгульи, неизменные, вечные. И всё благодаря Саре Ландау, нашему единственному несравненному Мастеру.

— Прям по Пушкину, — хмыкнул Витька, окуная кисть в банку с краской.

— А что, вполне подходит, — согласилась МиМи. — Мы — неоспоримое свидетельство того, что Сара Ландау некогда ходила по этой земле и дышала одним с нами воздухом. Великое наследие, которое продолжает жить и после смерти родителям. Это дорогого стоит, Вик.

— Особенно для людей, чья жизнь так скоротечна, — отозвалась РуРу. — Всё меняется, все меняются, а мы… мы остаёмся. Вечные и неизменные.

— Ну и что хорошего в бессмертии? — буркнул Витька, яростно орудуя кистью.

— Chacun ses goûts, — парировал Давид, едва ли не лучась самодовольством от удачно вставленного французского словца. — В любом случае горгульи воспринимают время иначе нежели мы, смертные.

Завершив так и не успевший начаться философский спор, они с головой погрузились в кладбищенские заботы, торопясь успеть до рассвета. Вскоре могилка приобрела опрятный вид: никаких тебе сорняков, ржавчины на оградке и покосившихся религиозных символов.

Посреди всего этого великолепия сияла железная дощечка, где чётким каллиграфическим почерком значилось:

Ландау Сара Азариновна

(1 марта 1915 — 2 ноября 1925)

Спи спокойно, любимая доченька, и пусть ничто не беспокоит твой вечный сон. Спи сладко, Великий Мастер, сумевший превозмочь саму смерть.

Ребята некоторое время постояли перед могилкой, склонив голову и думая о маленькой девочке с тоненьким станом, чьё касание даровало жизнь четырём сёстрам-горгульям. А затем — от души помянули, преломив надвое булочки с вареньем и запив газировкой.

[1] Еврейская поминальная молитва за усопших

[2] Красота (фр.)

[3] Семейство (фр.)

[4] Уникальный (фр.)

[5] Сент-Женевьев-де-Буа (фр.)

[6] Каждому своё (фр.)

Эпилог. Тысяча тысяч рассветов

Витька задумчиво лежал на шезлонге и не менее задумчиво жевал травинку. Над его головой лениво проплывали облака, принимая то форму крыльев, то хвоста, то ещё какой-нибудь звериной запчасти.