Лик Чёрной Пальмиры

- Мы тебе тут же позвоним. А теперь, уважаемый коллега, попрошу очистить помещение. У нас тут совещание, да и вообще... в "Виктории" Светлого духа не переносят.

Алексей, более ни слова не говоря, развернулся и покинул кафе, изобразив спиной все, что полагается: и презрение, и брезгливость...

Но и облегчение на его спине читалось так же явственно.

- Какого... - начал было Ефим, но его резко прервал Лайк:

- Отставить! Я же сказал, этот Светлый под моей защитой... до окончания операции. Конфликты с Инквизицией нам ни к чему.

Все уяснили?

Ответом ему было утвердительное молчание.

- Шеф, Шведа я доставил. Вон он... сидит, - доложил Ефим после приличествующей моменту паузы.

- Я бы сказал, - ехидно прокомментировал Лайк, - не сидит, а лежит!

- А что делать? - Ефим виновато развел руками. - С катера его на руках сгружали. Оне изволили спать, понимаешь ли. И в самолет тоже загружали-сгружали в горизонтали.

Арик Турлянский не слишком удивился: Швед вполне мог допиться до любого состояния. Но в гонке? В гонке, да и вообще на борту любой яхты Швед никогда себе такого не позволял.

Впрочем, николаевский Иной быстро развеял все сомнения. Оторвав голову от столешницы он вдруг совершенно без усилий встал, кристально ясным взором окинул зал, без малейших признаков качки подошел к Лайку, Арику и Завулону и невозмутимо произнес, обращаясь по очереди к каждому:

- Привет, Лайк, я прибыл по зову. Привет, Арик. Здравствуйте, коллега.

После чего крутнулся на триста шестьдесят градусов на каблуке, помахав всем присутствующим, включая бармена Сережу и официанток, рукой:

- Привет!

- Хм.

.. - с сомнением прищурился Лайк. - Так ты трезвый, что ли?

Он, сколько не старался, не мог уловить следов магического протрезвления. Швед минимум полсуток не брал в рот спиртного, да и до того если и брал - то весьма умеренно.

- Трезвый, трезвый. Я просто спал - рулил на ночном этапе. Думал с полудня отоспаться, а тут вы. Ну, меня и срубило.

На стойке как-бы сами собой возникли бокал темной "Оболони" и фарфоровая ушастая мисочка с мясной солянкой.

Бармен Сережа и повар Саша видели Шведа не впервые и вкусы николаевца успели изучить. Поэтому зелень в солянку не клали вовсе, а оливки подали отдельно, в блюдечке, и предназначались они Лайку.

Все четверо уселись за дальний столик, где уже поджидали еще двое нечастых гостей "Виктории": высокий очкастый шатен с бородкой-эспаньолкой и смуглый усач с легким присутствием Кавказа в наружности, не слишком, впрочем, бросающимся в глаза.