Гоэт

Сад перед домом разросся в строго огороженных пределах, сам дом стоял ровно, окна вставили пластиковые, дверь — железная, с хорошими замками и почти новая. Съезжать Стефановна никуда не собиралась, и даже зиму проводила в доме, судя по объёмной поленнице на заднем дворе.

— Можешь не оглядываться боязливо, дом я защитила так, как в церкви сегодня сказали, — отперла лисица дверь, юркнув внутрь жилища. — По границе участка рассыпала мел с солью, залила святой водой и зарыла землёй, чтобы нельзя было стереть.

Ни один колдун не пройдёт.

— Основательно, — оглядывая временно свой этаж — по сути, единственную комнату под чердаком — Сергей потёр подбородок. — Кто же выдал такой рецепт?

Ответ на поставленный вопрос он уже знал, а потому оценивал обстановку. Комната была достаточно уютной — старая кровать, накрытая толстым матрацем, над которым поднималось одеяло и подушки, прикроватная тумбочка, небольшой шкафчик, впихнутый к дальней стене, пара стульев и стол. Минимализм.

Лисица положила ключи на кирпичную печку высотой по пояс и полезла на мансарду по крутой, но не приставной деревянной лестнице:

— Кто-то, кто своё дело знает.

Глава Гебура - Жестокая расправа

Владимирский собор — ровесник китежского кремля — сохранился немного лучше совместными стараниями историков-реставраторов и благочиния. Даже сейчас, после произошедшего в нём святотатства, в уникальный древний храм с пологой пирамидальной кровлей вместо куполов собиралось много прихожан и туристов — Страстная Среда.

Только настроение их теперь было не напыщенным, благочинным или степенным, а взбудораженным. Вместо прежде посещаемых святынь многие собирались подле креста у кануна, на котором видны были пять дыр от огромных гвоздей, коими был прибит к нему убиенный пономарь.

Среди толпы прихожан не нашлось никого, кто бы обратил внимание на не виденную раньше гостью. С виду она ничем не отличалась от тех крещёных атеистов, что входят в храм, торопливо ставят свечку, крестятся и убегают, словно у них есть куда более важные дела.

Единственным отличием от подобных торопыг было то, что светло-серая кобылица никуда не торопилась, терпеливо двигаясь в очереди, ползущей к кресту.

— Сатанисты, ей-Богу сатанисты, — причитала одна бабка другой, человек кошке с ушами, топорщимися под платком.

— Сам Сатана… — шептала она в ответ с шипением. — Так богохульно и стремительно!

— Не может быть Сатана в церкви Христовой… — перекрестилась бабушка.