Гоэт

Вперив взгляд в бутылку, широко расставив ноги, Наама подняла руки вверх:

— Именем своим неименуемым призываю тебя, Люцифуг Рофокаль!

Бутылка заметно дрогнула, приподняв донышко, внутри заклубился дым, который образовывал темный силуэт. Ариадна заметно вздрогнула, Рисана, напротив, спокойно кивнула Нааме, одобряя работу. Клякса билась в сосуде, но он лишь немного шатался и подрагивал от этого, отчего даже наблюдавшие за ритуалом немаги поняли, что призыв сработал.

— Отвечай мне, Нааме-ревнителю, и всем здесь стоящим так, чтобы мы все слышали тебя и понимали, и сообщай лишь правду без утаивания.

Бутылка завибрировала, задребезжала, обретая отвратительное, вгоняющее в ужас людей и поднимающее шерсть на антро подобие голоса, словно кто-то водил смычком по бокалу:

— Это мне сообщать запрещено. Ни имя, ни образ, ни звук, ни запах.

— Мерзкий голосок, мог бы и нормально говорить, — поморщилась Рисана. — Раз сообщать запрещено, то ты нам на него укажешь.

— Покажи мне на того, кто вызвал тебя до меня, — Наама осмелилась и вышла из круга к бутылке, темнота в которой сгустилась ещё сильнее, превращаясь в чернильное подобие пальца, направленного на собравшихся в круге.

Сергей схватил Ариадну за гриву, пихнув её вперёд. По-видимому, схватил слишком крепко — кобылица дёрнулась, вскрикнув, и едва не упав Её копыта скользнули по земле.

Палец в бутыли, что взяла Наама, дёрнулся, но показал не на Ариадну, а на Сергея и Рисану.

— Кажется, он солидарен с моей рамкой, — фыркнула Рисана.

— Меня можно отпускать? — Кобыла поднялась, косясь на свою ссадину на коленке.

— Нельзя, — отрезал Сергей. — Ты могла и взломать этого духа. Я был в точно таком же круге прошлой ночью, когда совершилось убийство, значит, не мог им управлять.

— Круг всегда можно разомкнуть, — нахмурилась Рисана. — Но ведь ты прибыл в этот город недавно?

— Это так, он ехал со мной в поезде, — быстро сказала Ариадна. — И дух тоже напал на меня!

— На всех бедных жителей дома, откуда ты убежала, единственная не пострадав, — свёл Сергей руки.

— Ни к чему оправдываться, если невиновен, — парировала Ариадна. Змеиные щёлки её глаз ещё больше сузились. — Но теперь я знаю, кто ты. По твоей вине погибло столько безвинных, и за свои злодеяния ты получишь наказание, достойное твоим поступкам.