Гоэт

— Социализм в нашей стране ещё не до конца развалился, и в отличии от европейской демократии, это жертва меньшинством ради большинства, а не большинством ради меньшинства, — Сергей поморщился, убирая телефон в карман. — Фурри, трансгендеры, феминистки… Не тем они занимаются. Говорят о свободе, а сами лишь хотят сменить вектор тирании. В обществе полная свобода вообще не достижима. По-настоящему свободен, наверное, один лишь бог — он ни от кого не зависит и даже собственные заповеди не соблюдает. Столько народа убил в Ветхом Завете…

— Если крикнет рать святая — «Брось ты Русь, живи в раю», я скажу — «Не надо рая, дайте Родину мою»… — почти пропела в ответ кобыла.

— Я и сама так думала — не про свободу, а про жертву — поэтому и вернулась. Можно и пожертвовать собственным удобством ради чего-то большего. Через евангелиста Матфея мы знаем слова Христа: «Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся?» У этой сотой овцы уже есть проблемы, и их надо решать. Иначе можно потерять всех по одной. В вашей милиции всё точно так же: вы не приставляете городового к каждому гражданину и берётесь за дело лишь тогда, когда злодеяние уже произошло.

— Дело временное, — усмехнулся Сергей, — прогрессу и промышленности осталось совсем немного до момента, когда можно будет всем чипировать мозги.

— И нарушить собственную конституцию, — Ариадна удивилась резкой смене темы и настроения собеседника.

— Раз нас создали по образу и подобию бога — значит, мы тоже можем нарушать свои заповеди ради собственной выгоды. Закон не совесть, да и совесть можно отменить, если захочется.

По соседней ветке помчался громыхающий состав, перестук колёс оборвал диалог. А после возвращаться к нему уже не хотелось.

Глава Гамалиэль - Грёзы о прошлом

На открытках все города разные, но если ты ступаешь по привокзальной площади — все города одинаковы. Сразу на выходе с перронов, крутя в пальцах ключи, качаются заводными болванчиками водители, клича, как экзотические птицы, повторяя одно и то же слово «такси».

Поток людей проходит мимо них, на пыльный плац автовокзала, по которому совершают почётный круг городские и пригородные автобусы. На краю площади выстроились в ряд маршрутки, забивающие в себя старух с баулами и азиатов в чёрных куртках, и отъезжающие в ряд за первой уехавшей машиной, словно вагоны за поездом.