Сороковник. Книга 1

– Уважьте, – и добавляет тихо, – а то хлопцы начнут с кружками приставать, вам оно ни к чему.

А-а, вот оно что. Пригубливаю для вида.

– И как же мне на твою доброту да ласку ответить, Ванесса-свет? – задумчиво говорит воевода. – Уж извиняй, я человек военный, рассусоливать не люблю. Скажу сразу: нехорошо, когда такая хозяюшка – да без хозяина. Счастья-то – его у двоих больше, чем у одного. Сам бы посватался, да уже раз женат был, довольно с меня. Хочешь, наречённым отцом тебе стану? Чтоб было к кому Васюте сватов засылать?

Я верчу в руках стопочку.

– Спасибо на добром слове, Ипатий. Да не до сватовства мне. Сороковник у меня, видишь ли, только начатый. Или не сказали тебе?

– А и с этим люди живут, – отвечает спокойно. – Ты погодь, не торопись.

Он слегка постукивает пальцами по столу. Кисть у него небольшая для мужчины, но хваткая, кончики пальцев слегка сплющены, что бывает, когда с "железом" подолгу работают. А ещё, как хироманты говорят, такие пальцы у натур настойчивых, лидеров по призванию, упорно идущих к своей цели.

.. И у Васюты такие же, невольно вспоминаю. Одного поля ягоды, спорить с ними – что танк пытаться остановить.

– Негоже это, когда баба на войну идёт, – веско говорит он. – Одно дело дом родной защищать, другое – бойню на потеху другим устраивать. То я про Мир этот треклятый. Ладно, когда парни к чёрту в зубы суются – им мужчинами расти надо, ко всему привыкать, а тебе, бабе – на что? Оставайся, свет. Не пожалеешь.

Верчу в пальцах стопочку. Ставлю на стол.

Неохота в очередной раз душу изливать, всё про себя рассказывать, сколько можно? Отвечаю лишь:

– Мне надо вернуться. Вот и весь сказ.

– Или ждёт кто?

– Дети.

И от этого короткого словца он мрачнеет.

– Вон оно как… Супротив этого сказать нечего. Я-то думал – одинокая. Прости, Ванесса-свет. Не обессудь, посижу с вами ещё немного, побалакаю, когда ещё выпадет случай с такими девами поговорить…

И тут из своего угла подаёт голос Аркадий.

– Не тяни кота за хвост, Ипатий, лучше сразу говори, зачем пришёл, я ведь дальние твои подходцы знаю.

Уйдёт сейчас Ванесса – доведёшь её своим сердобольством, да и останешься ни с чём.

– Оборотник… – Воевода недовольно косится на друида. – Зачем влез? Я ж просто поговорить хотел, хорошим людям помочь…

Аркадий показательно зевает. А я чувствую странное облегчение. Ну и хорошо, что человек подошёл за какой-то собственной надобностью, а то мне неловко было разговор обрывать: вроде, ко мне с сочувствием, а я – не ценю.