Сороковник. Книга 1

На всю ночь…

Губы её сами собой складываются в мечтательную улыбку, как будто вспоминает она о чём-то необыкновенно приятном. Глаза уже давно туманятся.

– Не жалеешь, что не вернулась?

– Может, и жалею, – отвечает она совершенно трезвым голосом. – Но три тысячи раз изжалелась бы, откажись тогда от Аркаши. Оно того стоило. Жаль только, с детьми не получилось. Не хочу. Чтобы их потом Игроку на потеху отдавать?

Она опрокидывает в себя уже пятую стопочку... или шестую? Глаза подозрительно блестят. Аркадий обеспокоенно трогает подругу за локоть, та дёргается… Ох, сейчас, чего доброго, нарвётся друид на скандал, потому как настроение у амазонки резко идёт на минус.

Я тянусь за гитарой и начинаю настраивать, преувеличенно серьёзно шикнув: потише! И думаю: может, раскрутить её спеть на два голоса? Отвлечь, увести словами. Есть одна вещица, как раз для миротворчества. Как одного поколения со мной, Лора должна её знать.

Виноградную косточку в тёплую землю зарою,

И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву.

..

И друзей созову, на любовь своё сердце настрою,

А иначе, зачем на земле этой вечной живу.

Подруга наша прислушивается и неожиданно улыбается. Подхватывает.

Собирайтесь-ка, гости мои, на моё угощенье,

Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву,

Царь небесный пошлёт мне прощение за прегрешенья,

А, иначе, зачем на земле этой вечной живу.

У меня голос ближе к альту, у неё – звонкое сопрано. Сочетание на редкость хорошее, и я беру на себя вторую партию: пусть Лора ведёт.

И длился печальный проигрыш, и клубились, словно сошедшие из песни, закатные облака по углам зала, и тонуло всё в дымке. Хотелось петь и дальше: о любви, о верности, о вечности.

Лора встряхивает головой, рыжие пряди разлетаются языками пламени.

– Да... Умеешь ты уводить словами, Ваня. А получилось-то как хорошо! Давай-ка ещё.

Что-то слишком тихо вокруг. Заслушались дружинники, засмотрелись на нас, как на диво дивное, а я ужас как не люблю чужого внимания. Хватит с меня и недавнишнего концерта.

Отставляю гитару. И собираюсь было попрощаться, как к нам за стол подсаживается воевода.

– Уважите, хозяюшки?

– Что, опять поцеловать? – Лора подмигивает. – Так не могу, видишь, у меня свой кавалер присутствует. С ним лучше не нарываться, c Васютой, кстати, тоже. Традиции традициями, а честных разборок ещё никто не отменял.

Он улыбается. Аккуратно разливает нам с Лорой по чарочке. Подаёт: мне, по старшинству, первой.