Сороковник. Книга 1

Несколько богатырских голосов с чувством выводят:

Зачем вы девочки, красивых любите?

Непостоянная у них любовь!

Губы невольно разъезжаются в улыбке. Дорогие мои мужики, Русичи, родненькие!.. Муромцы! Я буду варить вам щи и каши, печь пироги и квасить капусту. Я буду петь, сколько попросите. Буду учить вашу молодёжь уму-разуму, сколько захотите. Только не меняйтесь. Оставайтесь такими, как вы есть, в этом жестоком, жестоком, жестоком Мире.

Глава 5

– Васюта, – говорю я убито, – у тебя, может, прекрасная лошадь.

..

– Это конь! – багровеет он.

– ... и вся на тебя похожа, – пропускаю мимо ушей его замечание, – но только я её очень боюсь. Или я с неё хлопнусь, шею себе сломаю, или помру от страха. Лучше прибей меня сразу, чтоб не мучилась.

Он уезжает злой, как чёрт. При этом умудряется так развернуться, что из-под копыт его монстра летят вывороченные комья глины величиной с тарелку. Хорс сердито ворчит вслед.

Понуро бреду в дом. Янек за моей спиной подхихикивает.

– Что?! – поворачиваюсь я к нему.

– Что опять не так?

Тот уже хохочет во весь голос.

Наконец объясняет: воинского коня следует называть только конём, пусть он и лошадь. Я недоумеваю. Почему?

– Ну... Конь он и есть конь. Жеребец, – объясняет Ян, и в глазах его пляшут весёлые Васютинские искорки. – Зазорно воину на лошади-бабе ездить.

– А-а, – усиленно соображаю. – Очередная ваша мужеская заморочка... Всё равно не понимаю.

– И понимать нечего. Просто запомни.

... Нет, начинался день неплохо. С утреца, налюбовавшись на атлетические игрища во дворе, я накормила своих.

.. н-да, пусть будет так, «своих» мужиков, а после, как они разошлись по своим делам, занялась приготовлениями к большому обеду. Была у меня задумка поставить тесто, и надо было решить, сделать ли пирог открытый или закрытый, с капустой или с яблоками, с грибами или с мясом. А может, кулебяку на четыре угла? Размышления мои были прерваны топотом копыт во дворе, настолько мощным, аж земля содрогалась. Прямо в раскрытое окошко впёрлась наглая лошадиная морда, угольно-чёрная, с растрёпанной гривой. Заметила на подоконнике яблоко и тут же его схрупала.

– Это что же такое? – только и спросила я.

А у самой в руке ещё одно яблоко.

Конь пыхнул на меня, потянулся губами, но я опасливо попятилась. Васюта с его спины попытался заглянуть ко мне в окошко.

– Выходи, – скомандовал нетерпеливо. – Посмотрим, как ты в седле держишься.

В седле?

– Никак не держусь, – быстро сказала я. – Не выйду. Не надейтесь.

Он не понял.