Искра и Нить

В меру соленый рис, жареная куриная ножка и соевый соус — что еще нужно для полного счастья?

Мать молча наблюдает за мной, как я увлеченно поглощаю пищу. Берет салфетку со стола и деликатно пару раз в нее кашляет:

— Коля, где твои манеры, — смотрит она с упреком.

Маша хихикает. Я осекаюсь. И точно! Видно, так голоден был, что стал есть руками: без столовых приборов вообще. Оторвав куриную ножку ото рта, беру салфетку, вытираю руки и рот:

— Увлёкся, мама.

Затем, беру вилку и нож, и дальше ем, как подобает воспитанному молодому человеку.

— Чаю, господин?

Киваю Маше:

— Будь так любезна. Без сахара.

Поглощая рис, краем глаза кошу на мать. С виду, она вроде бы ничего: весьма стара, но ещё держится. И всё равно замечаю, что годы и застарелые болезни берут своё. Да ещё лёгкое безумие, которое наверняка поселилось в ней три года назад, дало свои ростки. Взгляд уже затуманен. Не удивлюсь, если вдруг узнаю, что она давно живет в параллельном, далеко отстоящем от этой реальности, мире.

Не замечаю, как мои кулаки сжимаются сами собой.

И вновь ловлю себя на том, что очень близко воспринимаю человеческие проблемы. Но демон я, в конце концов, или нет? Мы питаемся негативными эмоциями человека, а не разделяем их. «В кого я превратился? Что со мной происходит, черт возьми?!»

— Мне должили, Коля, что ты ночь не спал, — пытается разговорить меня мать.

— Не всю, — вспоминаю я свои ощущения, после того, как очнулся.

— Но большую её часть, недовольно изрекает мать. — Что скажет твой отец, когда узнает об этом?

— Отец? — не понимаю я.

— Сейчас он в отъезде, и ты можешь творить, что твоей душе угодно, пока он не смотрит за тобой. Но когда Фёдор вернётся…

— Это будет не скоро, — отворачивая взгляд, глухо бурчу я. — Если вообще вернётся.

— Не смей так говорить со мной! Скоро он приедет домой и, будь уверен, я в красках расскажу ему о твоём поведении. — Сделав попытку встать, Оксана Михайловна падает обратно на стул и машет рукой перед лицом, хапает воздух ртом, будто задыхаясь.

Охнув, к ней подбегает Мария.

Ещё одна служанка, приятная на вид блондинка с голубыми глазами лет двадцати, которую я только заметил, бежит от реки, неся в руке какой-то флакончик.

— Позвольте, Оксана Михайловна. Доктор говорит, что вам нельзя беспокоиться, — причитает она, накапывая лекарство в чашку с чаем. — Выпейте до дна.

Маша обмахивает Оксану Михайловну платочком и осуждающе глядит на меня.

А что, я виноват, что эта женщина свихнулась? Я здесь, вообще, не причём.