Шкаф.

На работе последний день перед отпуском. Он бывает длиннее года.

Вечером все пришли домой.

- Я купила сметаны и творожной массы, — впечатлила Гаютина.

- Жируешь, однако — Аурнов открыл пластмассовую банку и зачерпнул.

- Нет брось это же крем, продукты в холодильнике!

Иван убежал в ванну полоскать рот.

- Ты же не успел ничего съесть! - смогла докричаться до него через шум воды Валентина.

- Профилактика! - прожурчал водопад.

Дальше к вечеру, но не слишком поздно, когда у Ивана "на носу" был футбольный матч, у Валентины разболелись суставы.

А дела ещё только начинаются.

- Прогуляешься до ЖЭК? - я на больничном.

Иван не хотя пошел, сколько забот когда переезд! Мимо видно низенькие первые этажи, почти вросшие в подвал. Мрачные стены, серые тени.

В ЖЭКе висят плакаты на тему безопасности, стены выкрашены скучающей водоэмульсионной краской. Пока он ждал в очереди трещины на краске разрослись сантиметров на десять. Рядом с ним сел пыхтящий мужчина.

Они поговорили о том, о сем.

- Вот, раньше об этом не принято говорить, но я серьезно болен, —

- Здоровья вам!

Через полчаса в очереди в окне Ивану протянули бумаги.

На них не то что пирожки, скорее шашлыки ели.

На одном из листков он увидел имя предыдущего собственника, фамилия и отчество тоже. Это Валерка с параллельного потока вуза, старая любовь его жены!

Вот мир тесен. А его эмоциям тоже тесно.

- А вы не знаете, что произошло с тем кто жил тут до нас?

- То ли умер, то ли переехал, — ответила дама с очками в роговой оправе.

Спустя некоторое время он смотрит на Валентину.

Та говорит — может просто инициалы совпали. А в случае если Валерка не умер, — Валентина ностальгически всплакнула, — То даже неплохо — мы находимся там, где есть пересечение времён и места действия.

- Да, похоже едва ли замечательно, — уговаривая сам себя, откликнулся Аурнов.

Тут в спальне раздался лёгкий стук.

Валентина пошла проведать.

- Ой, батюшки!

Иван понял - пора появиться тоже.

Со слов Гаютиной в окне появилась черная птица, типа грача.

Пролетела через комнату и скрылась в зеркале шкафа. На окне остался след.

Ватными или бумажными ногами Иван подошёл к мебели. Его рука недоверчиво и осторожно открыла дверцу под краснеющее дерево и кое-где позолоченную.

Сыпется ворох белых бумаг, их Гаютина приносит с работы. Больше вроде ничего не видно. Только на закрытой полке наклейка в виде грача.

Потом вызвали слесаря. Он пришел с облысением, которое называется "гнездным" и выразительным лексиконом.