Залейся зельем!

Всего одна! Смешно, особенно по сравнению с современными девайсами. Никакой электроники, никаких матриц и пре- постпроцессоров обработки изображения. Не было коррекции цвета, света, экспозиции, даже выдержки и спускового механизма и то не было. Была линза, которая служила глазом, и была крышечка, которая прикрывала этот глаз.

По большей части фотоаппарат спал. Внутри было темно и пусто, как в заброшенной комнате с наглухо зашторенными окнами. И только когда к нему в гости приходила новая фотопластина, он просыпался.

Ох, сколько изумительных пластин фотоаппарат повидал на своем веку!

Они приходили в его темный внутренний мир чистые и неопытные. Фотоаппарат ощущал их волнение и понимал, что сейчас настанет момент и он нанесет обжигающим светом изумительную татуировку на их прозрачную нетронутую кожу.

— Вы только не волнуйтесь, — успокаивал он каждую гостью, — это не больно и займет всего мгновенье.

Фотопластины отпускали робкие реплики, но часто просто смущенно молчали. И их смущение можно понять, ведь все они знали, зачем сюда пришли.

Еще в темном картонном конверте упаковки им чудилось, что они станут особенными, неповторимыми и единственными.

Быть единственной и неповторимой — разве это плохо?

И они удобно располагались напротив прикрытого глаза и понимали, что сейчас белый свет выжжет часть пигмента на их целлюлозной коже, а тени оставят нетронутый след замысловатого изображения. Глаз фотоаппарата будет первым и единственным, кто увидит их в девственной чистоте, и тем же, кто нарушит её навсегда.

Они были созданы для этого момента, после которого уже ничего нельзя будет поправить.

Потом они уходили. Всегда, вскоре после того, как ясный глаз фотоаппарата ласкал их своим внутренним взором, и все до одной покидали его внутренний мир единственными и неповторимыми.

Когда фотоаппарат был молод, фотопластины были частыми гостьями, но прошли годы, и они приходили все реже и реже. Фотопластины стали редкими, их больше не производили, а запасы потихоньку подходили к концу.

И вот настал момент, когда их не осталось. Люди придумали фотопленку, а затем и вовсе цифровую фотографию. Никто не думал делать что-то единственное и неповторимое. Нужно было много изображений, нужна была возможность выбрать лучшее из многих. Нужен был сам выбор.

А какой может быть выбор в уникальности? Да никакого.

Фотоаппарат остался без робких посетительниц и без возможности смотреть на них.

***

— Что это вообще такое? — возмутился кот.