Залейся зельем!

— Это потому, что ты не до конца изучила сам объект и методы его мотивации, — усмехнулся кудесник. — Поэтому не ты мотивируешь объект, а он — тебя.

Тулинэ оставила хвост пушистого ассистента в покое. Диодор тут же убрал его под себя и победно фыркнул.

— Как же тяжело быть принцессой, — вздохнула девушка, вытирая пот со лба.

— Нужно быть наблюдательной, — заметил кудесник. — Для принцессы это очень полезное качество.

Он подошел к комоду и дотронулся до ручки выдвижного ящика.

— Смотри внимательно и засекай время, — усмехнулся кудесник, открывая ящик.

Тулинэ даже не успела досчитать до пяти. Признаться, она вообще не собиралась считать, потому что не ожидала, что Диодор может так быстро перемещаться в пространстве. Казалось, что пушистый ассистент просто растворился в воздухе и проявился уже в ящике комода.

— Норматив сдан, — усмехнулся чародей и щелкнул пальцами.

— Ну вот, а ты говорила, не заводится, — воскликнула Ра.

— Еще бы! — воскликнула Тулинэ. — Это все потому, что я его десять минут заводила!

Одеяло

Одеяло было лоскутное и очень сентиментальное. Станешь тут сентиментальным, когда смысл твоей жизни — окутывать теплом спящего человека. А если не одного? Ох, одеяло хранило в себе столько неуловимых наблюдений, столько человеческих секретов, что сравниться с ним могла разве что подушка, которая умела тайком хранить зыбкие человеческие сны.

«Люди такие смешные, когда спят, — думало одеяло. — Они могут сколь угодно долго засыпа́ть вместе, но стоит им уснуть, как каждый пытается отползти в свою сторону кровати. А ведь они по-настоящему хотят спать рядом, лицом друг к другу. Но они не могут этого сделать, потому что им постоянно мешают их локти и колени. Вместе они могут спать, только прижавшись спинами. Как странно: чтобы быть рядом во время сна, людям приходится отворачиваться друг от друга».

И одеяло тихо смеялось, ведь у него все было гораздо проще. Оно всегда могло быть рядом с тем, кого требовалось согреть, и ему никогда ничего не мешало.

Многие вещи смотрели на одеяло свысока, ведь оно было набито ватой и казалось глупым и бесхарактерным. Слишком часто оно позволяло обращаться с собой без должного уважения.