Орхидеи для кукловода

Черные волосы на груди Григория, его резкий, командный голос, пряный запах его тела… Все это теперь осталось только в моих воспоминаниях.

Почему же когда я думала о нем, всегда меня преследовало чувство обиды, горечи? Почему в отношениях с ним я всегда чувствовала себя глубоко оскорбленной?

Никто не заставлял меня выходить замуж… Я сама приняла это решение. Сама во все это влезла. Своими руками вырыла эту яму.

Выбор был. И я его сделала.

Я вспомнила почему-то, каким тоном обычно разговаривал со мной Григорий.

Как с капризным ребенком или животным. Он не относился ко мне серьезно, да, наверно, и не мог относиться. Слишком велика была разница в возрасте, жизненном опыте – да во всем. На мало-мальски важные темы он вообще со мной не разговаривал. Очень бегло, сухо – о самочувствии, настроении, каких-то моих текущих делах. Днем я вообще была предоставлена сама себе. Компанию мне составлял разве что автоматон, да и он появился не сразу. Это был подарок на день рожденья – год назад…

Григорий почти всегда был занят.

На фабрике, в конторе, на выставках и рабочих переговорах в других городах – где-то там, где не было меня.

Вечера он проводил в клубе или в своем кабинете, куда домашним был запрещен вход без приглашения.

Что-что, а границы супруг умел выстраивать. Как, впрочем, и многое другое. Его дело не с неба на него свалилось, оно было плодом рук его, его самым нежно любимым детищем.

По сути обычно мы встречались за трапезой и в постели. Очень редко, чаще по моей просьбе, ездили вместе в театр или ресторан.

Мы не ходили вместе в гости, на светские мероприятия, вечеринки… Родственников, которых можно было бы навестить, у меня просто не было, семья Григория жила с ним. Падчерицы выезжали отдельно. Нас почти ничего не связывало.

Только постель… Где я порой себя чувствовала просто игрушкой. Любимой, тщательно оберегаемой, но все-таки игрушкой.

Иногда у меня поневоле возникал вопрос, зачем Григорий вообще женился. Для человека с его достатком и положением не составило бы труда завести любовницу.

Он мог бы даже поселить ее недалеко от дома и навещать, когда заблагорассудится… Зачем ему-то был нужен этот брак, вызвавший возмущение в сердцах домашних…

Ответа я не знала.

Был ли он мне верен?

Я не могла бы сказать наверняка, но что-то внутри мне подсказывало: да. Я бы почувствовала, если бы появилась другая женщина. Наверно, в тот же миг, когда она появилась бы, и почувствовала.

Не было никаких примет охлаждения.