Шадоу-Шелли

— Пф, ваша бедняжка разве сравнится с мисс Холлворд? Кажется, мы слишком долго игнорируем ее присутствие, и совершенно незаслуженно.

Джеймс, выглядевший не как Джеймс, дрогнул. Снова, еще. Гулкий и булькающий смешок, по-своему жуткий.

— Ты и правда не узнал свою любовницу?

Луис взглянул на «Вирджинию», и актриса сняла свою маску, сказав привычным голосом Даяны:

— Хотите автограф?

Золотой юноша отшатнулся от нее, как от прокаженной, чуть не рухнув на пол, утягивая за собой скатерть с ближайшего стола.

Звон бьющейся посуды смешивался с клокочущими глубоко в глотке хриплыми смешками.

— Ты настолько похотлив и безалаберен, что тебя обвела вокруг пальца простая смертная. Какое же ты ничтожество! Ты сам это подтвердил!

Не заботясь о внешнем виде, Морель поднялся и поспешил к выходу, будто загнанный зверь, рвущийся из едва не захлопнувшейся западни.

Актриса не знала, как ей себя чувствовать: использованной, оскорбленной или триумфально празднующей удавшуюся аферу. Это ее выход из тени безвестности.

После такого о ней заговорят.

— Он… В порядке? Может, это было слишком?

— Ничего, ему не выбраться.

Милли не успела спросить, что он имел ввиду.

Прогремел взрыв. Декоративный текстиль на стенах мгновенно подхватил пламя, перенося его под потолок и крепление люстр. После следующего взрыва свет в зале погас.

Началась паника.

Актрису подхватило потоком за секунду одуревших людей, жаждущих оказаться на воле. Они наваливались на двери входа, не перекрытых пламенем, но ни один механизм не поддавался.

«Даяна!!»

Она оглянулась и снова увидела Милли. Как та, будто в замедленной съемке, несется к ней против ошалевшей толпы, разбегающейся во все стороны и вновь формирующей плотную давку. Обугленные колонны подкашивались в снопах искр, возникающих снова и снова, и наклонялись, устремляясь прямо на трепещущие головы всей своей неумолимой, монолитной тяжестью.

Им не выбраться. Это конец, совсем как в прошлый раз.

Интересно, она встретит Шарлотту?

«ДАЯНА, НЕТ!!»

Огонь перекинулся на подол, и ткань вспыхнула.

Казалось, что это происходит не с ней. Актриса загорелась, как спичка. Как кинопленка, за долю секунды объятая шлейфом ярко-оранжевого пламени до самого потолка.

Невыносимая боль не прекращалась.

Наверное, она кричала, как остальные, запертые в ловушке, задыхаясь и сгорая заживо в чудовищной агонии.

Кричала, пока, наконец, не умерла.

8

Она удивилась, когда открыла глаза.