Шадоу-Шелли

Скорее рационализировала, что должно вызывать у нее отвращение и страх, и воспроизводила нужную реакцию в соответствии со своими привычками.

Только вот, глядя на Джеймса, она испытывала почтение и обволакивающую нежность — как будто встретила любимого родственника после долгой разлуки. Он поднес огромную руку к ее подбородку, не боясь ее взгляда и не брезгуя ее обугленным лицом. Его хриплый низкий голос поднял в ней волну странного возбуждения.

— Как же мне тебя называть, раз и с Даяной теперь покончено?..

Она обожала его, ненавидела и любила сильнее всего на свете, и при этом была абсолютно ему предана.

— Я полюбил твое настоящее имя. Никак не могу думать о тебе в отрыве от той, с кого все началось. Моя Шарлотта. Но подойдет и кличка. Лотта, Шолла, Шелли. — Он позволил ей оплести себя руками, вжаться в него, как потерянному ребенку, и бережно гладил ее по голове без единого волоса, лишь с обрывками черноты вместо кожи. — Тень… — Он усмехнулся. —Да, Шадоу-Шелли. То, что нужно.

Он склонился, уткнувшись лбом в ее оплаленную, покрытую черным платком макушку и с улыбкой поднес запястье к ее обнажившимся клыкам.

Согревая пустое нутро по следам кровяных сосудов, все ее тело наполнила истинная любовь.

***

Через пару ночей он захотел ей кое-что показать.

Два трупа были перед Шоллой. Один — неподвижный на столе в палате закрытого на ночь морга, второй — сбросивший с первого простыню. И она превосходно вписывалась в такую компанию.

— Кто это?

Джеймс ответил: «Даяна Грей» с такой обыденной интонацией, будто зачитал, что сегодня на ужин.

«Даяна» была ее роста и комплекции, насколько можно было понять по ее стянутым черной кожей костям, изуродованным огнем, в котором они обе погибли. Глядя на нее, Шелли хотела думать, что это кто угодно, но только не Милли.

— Я бы хотел, чтобы у нас не было тайн. Это очень важно для того, чтобы я мог защищать тебя, а ты — прикрывать мою спину. Считаю, что ты должна знать, как все кончилось в этот раз.

— Я и так знала.

— На одной из ролей, да. Но я провел тебя за сцену.

Лицо Милли всплыло в ее памяти, улыбающееся и восторженно-удивленное. Шолла много практиковалась, чтобы научиться его иллюзиям-маскам, но они не давались легко. Она попробовала стать Милли. Рыжие волосы, веснушки, татуировка на плече.

Когда она закончила, Джеймс выглядел впечатленным — насколько она приноровилась толковать выражение этой изуродованной головы.

— Прекрасно. Как и Вирджиния.