Сороковник. Книга 3

– Оказывается, за нашей спиной плетётся заговор? Тарик, дорогой, уж не думаешь ли ты, что никто не заметил, как ты прокрался на женскую половину? Не настолько выжил из ума твой престарелый учитель, чтобы в ревности своей решить, будто воспылал страстью к моим овцам, изнывающим в одиночестве. Я слишком хорошо тебя знаю, мальчик мой.

Меня он словно не замечает. Аристократичный лик, прорезанный благообразными морщинами, пожалуй, даже красив; седые брови аккуратно подстрижены, дабы не кустились, усы и борода умащены благовониями… брр, я даже за несколько шагов чувствую мускус и амбру.

И жасмин, чтоб его… А ближе, он между прочим, не подходит.

– Тарик, мальчик мой, – повторяет он, и голос его становится укоризненно-вкрадчив, – не продолжить ли нам нашу столь содержательную беседу в другом месте?

Я не успеваю заметить, откуда в руке Тарика оказывается знакомая шпилька; очевидно, он успел изъять её в пыточной. Он даже успевает сделать короткий замах. Оба огневика-телохранителя вскидывают жезлы.

На месте мага вспыхивает крутящийся огненный шар – и тотчас оседает жирным пеплом на пол.

У меня подступает комок к горлу. Как же так? Только что был живой человек – и вот всё, что осталось? Хорошо, что я всё ещё сижу, иначе так и брякнулась бы на пол рядышком с этой горсткой, потому как ноги у меня становятся ватными.

– Женщине полагается встать, когда входит мужчина и господин, – равнодушно бросает в пространство один из качков.

– Т-ц-ц, – огорчённо прищёлкивает языком Рахимыч. – Не жди от неё слишком многого, Сафи, она ещё не знает здешних обычаев.

Надеюсь, у неё будет время к ним привыкнуть. А с Тариком вы перестарались, дети мои, я ж не Глава Тёмных, я мёртвых допрашивать не умею.

И смеётся добрым хорошим смехом, даже морщины разглаживаются, даже глаза блестят довольно.

– Однако дело сделано, и я не стану наказывать вас за излишнее усердие, ибо лучше перестараться, чем подвергать опасности драгоценную жизнь учителя и наставника, так ведь, дети мои? Так ведь, Обережница? А ты пыталась подать сигнал своему наставнику, не понимая, что этим обрекаешь его на гибель, неразумная газель.

– Он по-прежнему смотрит добродушно, даже ласково. – Думаешь, я не справлюсь с одиноким паладином, даже столь одарённым? Твои новоиспечённые родственники тоже не помеха, но их я оставлю на потом. Сейчас мне хотелось бы поговорить о твоём предназначении, женщина, и о том, как странно иногда сплетаются судьбы людей и магов из разных миров.