Сороковник. Книга 3

В это же время распахивается дверь и влетает промокшая до нитки дородная, ещё молодая женщина, богато одетая, в шелках и бархате, шитых золотом, с лицом, замотанным в какую-то кисею. За руку она волочёт упирающегося упитанного мальчика в белом кафтанчике и белых сапожках, капризно выдирающего ручонку из материнской цепкой хватки. В растерянности смотрю на них и не знаю, что сказать.

– О, мой господин! – причитывает женщина, – Мы, конечно, готовы, но неужели… Госпо…дин?

Её глаза при виде меня расширяются в праведном гневе.

Она набирает в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться… уж не знаю чем, потому что с ужасом вижу, как и на неё, и на ребёнка наползает матовое оцепенение. Нет! Я же не хочу этого! Я целилась только в троих!

В дверном проёме мелькает вспышка от молнии и сразу же трещит гром. Дождь моментально утихает.

– Госпожа, – Кайс говорит, по-прежнему упершись взглядом в стену. – Тебе лучше не выходить.

Не слушая его, пячусь, упираюсь в диван и по стеночке, по стеночке, заплетающимся шагом пробираюсь к выходу, минуя окаменевшую группу.

Съёживаюсь, чтобы пройти между вторым телохранителем и мальчиком, застывшим с открытым для крика ртом, и меня вдруг начинает колотить. Я выбегаю в сад, и под моим взглядом по очереди навечно цепенеют ещё пятеро стражей – Омар, оказывается, отнюдь не с двумя сюда шёл, а подстраховался. В панике оглядываюсь, и в ближайших кустах замирает шорох. Смотрю наверх – и к моим ногам падает мраморная птица, да так и разбивается на куски, едва коснувшись бордюрного камня.

Опустившись рядом на колени, на мокрый песок, дрожащими руками беру то, что осталось от тельца.

Камень. Всё тот же мрамор, белый, с голубоватыми прожилками. Но все до единого пёрышки словно искусно выточены, даже плёнки, наполовину закрывающие птичьи глазки, даже ноздри на клюве, даже один неровно обломанный коготь на лапке. Это я сотворила? Что я делаю?

Обломок птахи окрашивается кровью, всё ещё сочащейся из моей распоротой ладони. Роняю его за землю и крепко зажмуриваюсь.

Снова гремит гром, но на этот раз какой-то странный, не раскатистый.

Очень напоминает серию взрывов, как в кино, но чему тут взрываться?

– Госпожа, – слышу голос Кайса. – Только не смотри на меня, – поспешно. добавляет.

Трясу в ответ головой. Божечка, да я в жизни больше ни на кого не посмотрю!

– Позволь завязать тебе глаза, иначе ты и своих можешь обратить! А ведь они скоро появятся, слышишь?

Снова доносится странный обрывистый гром.

– Они взламывают барьер, госпожа.