Сороковник. Книга 3

А потом?

– А по… потом свалился на лавку и выть начал. И всё за сердце держался. И умер потом.

– Идиоты, – повторяет маг уже спокойнее. – Причём здесь эта баба? В ней магии ни капли нет. Ты! – он кивает тому, с кем разговаривал, – ты, вроде, как покрепче, снимай эту девчонку с привязи, отнесёшь её назад в гарем. Ты! – это второму. – Открывай! – Показывает в мою сторону. – Цепь сними. И поговори мне ещё, – добавляет угрожающе, хотя кроме икания страж вряд ли может изобразить ещё что-то.

Тюремщик кидается к двери.

Пока он слишком сильно и долго гремит ключами, разыскивая нужный экземпляр, пока пытается вставить его в скважину, пока несколько раз роняет и поднимает весь комплект, маг мрачно следит за тем, что происходит по соседству.

– Аккуратней, – брезгливо замечает, когда первый страж взваливает на плечо бесчувственную девушку. – Смотри, как несёшь. Добавишь по дороге синяков – господину Омару это не понравится.

Тюремщик, вышагивая, словно по струночке, осторожно проносит мимо него девушку.

Скептически покосившись на бестолковую суету икающего до сих пор второго стража, Тарик взмахивает рукой. Язычок замка в двери и железный браслет на моей щиколотке клацают одновременно. Демонстративно растерев натёртость на щиколотке, встаю, иду на выход. И – вот проклятая стыдливость – заодно сжимаю остатки пальцев правой руки в горсть. Не желаю светить увечье.

Маг не спускает с меня глаз. И стоит мне с ним поравняться – хватает мой кулак и осматривает. Что, полюбоваться захотел? Сердито вырываю руку.

Он молча кивает на лестницу невдалеке, где дожидается первый страж с девушкой на плече. Видать, хоть и получил приказ от мага, хоть и должен подчиняться, а есть ещё распоряжение – за мной присматривать, вот он и отрабатывает. Тарик пропускает меня вперёд, кидает оставшемуся стражу:

– Сзади!

Так и приходится мне, чувствуя лопатками его недружелюбный взгляд, идти вдоль недлинного коридора, в котором камер, подобных моей, натыкано ещё штуки четыре.

Солидно строил хозяин, с размахом. Ишь, сколько у него игровых комнат…

Тот, кто впереди, распахивает дверь, и от неожиданности зажмуриваюсь, пытаясь прикрыть глаза ладонью. После сумрака подвала дневной свет ослепляет. Меня не слишком сильно подталкивают в спину, выводят на открытую галерею. Воздух горяч, как в сауне, полуденное солнце выжимает невольную слезу, и я замедляю шаг, опасаясь сослепу налететь на перила или вписаться куда-то не туда.