Разбитые иллюзии

Селки, причем продавали ребенка лет восьми, а его мать, с потерянным и затравленным взглядом, считалась свободной. Две чернокожие девочки-сестрички гиены лет десяти…

– Да тут все дети, – процедил Тони. Я почувствовала, как его охватывает ненависть, и сжала ему руку, напоминая, чтоб не заводился.

Тигр, индус, наверное, – парнишка лет семнадцати, пытающийся сохранить своё достоинство... Рысь – запуганная до полного отупения девочка одиннадцати-двенадцати лет…

– И наконец, господа, главный лот: два инициированных лебедя – проклятых охотника.

С неким облегчением я заметила, что не одна я такая тёмная и не все из присутствующих поняли, почему два несчастных мальчика оказались главным лотом… а вамп объяснять не спешил.

Первыми пошли амулеты и артефакты. Только один какой-то меч кого-то там вызвал оживлённые торги между двумя грязнулями, остальное распродалось быстро. Следующими пошли флерсы, первой выставили бодренькую и запросили десять унций. Две зелёных пары дёрнулись, кто-то из них не сдержал досадного возгласа.

Вамп уже два раза спросил «Господа?», Фрешит что-то прошептал, и Венди вскинула руку.

– Десять унций раз, – указав на неё, произнес распорядитель.

И тут руку вскинул вамп… Светлые буквально подпрыгнули на своих местах, но все промолчали. Все. Своя шкура дороже.

– Двенадцать.

Я почувствовала страх и волнение Венди, оно пришло отголоском через Шона. Я услышала, что он её успокаивает… Венди снова подняла руку:

– Четырнадцать.

Вамп тут же лениво махнул.

– Шестнадцать.

Венди снова вытянула руку

– Восемнадцать.

И вамп глумливо скалясь, снова подал знак.

– Двадцать.

Венди застыла. У них всего двадцать унций.

– Тридцать, – подала голос я. Все обернулись ко мне с удивлением, и только на лице Венди было написано величайшее облегчение и благодарность. А во мне под щитами клубилась ненависть, я не смогла удержаться, пока шёл торг. Свет и Тень, помогите нам всем. Стилет молчал, оттого, что радостно питался силой, вызвавшей его к жизни.

Вамп, презрительно ухмыльнувшись, махнул рукой: мол, пусть забирает.

Флерса уже не была бодренькой. Торги напугали её до ужаса и выели всю силу. Прямо на сцене она упала на колени и пыталась остаться в сознании, вяло шевеля крыльями.

– Заплати, пусть цепи снимут, – бросила я Тони, и он, достав три слитка, пошел к сцене. Швырнув золото вампу, он обратился к нему вполне спокойно, совладав с собой:

– Цепи снимите.