Разбитые иллюзии

Тони стоял в двух шагах за моей спиной, в то время как Седрик оставил охрану шагах в десяти, чтобы не слушали наш разговор.

– Седрик, северный волк, – жалеет о том, что свободен как ветер, как зверь? Не верю. Ты никогда не хотел лежать у моих ног и подставлять пузо под почёсывания или лизать мне руки. Ты всегда хотел меня съесть.

Он с удивлением посмотрел мне в глаза, я шагнула вплотную к нему.

– Хотел съесть сладкую розочку…

Седрик смутился. Ведь хотел, всегда хотел... съесть.

– И съел. Розочки больше нет. Чего ты теперь хочешь, Седрик?

Он смотрел мне в глаза, словно искал ответ.

– Я хочу, чтобы всё вернулось, стало как раньше, – с мукой и мольбой произнес он.

– Прошлое не вернёшь, ты знаешь.

– Я никому не позволю причинить тебе боль, – вдруг убеждённо произнёс он и впервые за эти месяцы коснулся меня, легко обняв за талию.

Не отрывая взгляда, я смотрела на него.

– Это не в твоей власти, Седрик.

Он дёрнулся, как от удара.

– Будет достаточно, если ты не будешь делать мне больно.

– Твоё великодушие ко мне не приводило ни к чему хорошему, а прощение лишь озлобляло ещё больше – горько ответил он.

– Возьми меня, – вдруг потребовал он. – Возьми в слуги на десять лет. Во искупление.

Видит Свет, мне не хотелось ещё большей ответственности, не хотелось Седрика в подчинение. Но если отказать, он убьёт кого-нибудь, чтобы избавиться от мук…. Убьет себя, а может, Фрешита или меня. Хватило же ему подлости послать Шона на смерть, к вампам.

Я кивнула и он раскрылся. Щиты сползли, словно меховой плащ с плеч, в какой-то момент мы обнялись и слились в поцелуе…

Злое море, свинцовое небо, ветер, полный холодных брызг.

Холод, пронизывающий холод. Седрик – похожий на себя прежнего, до того, как сменил внешность на хищного красавца-жиголо. Здесь ему лет сорок, он крепкий и цепкий, как и положено волку. На груди возле сердца – рана, из неё сочится кровь. Рядом шрам-шов, но и он кровоточит. Я вижу в отдалении двух… псов. Добермана и мастиффа.

– Они не волки, – говорю я, – Они давно собаки.

Собачья стая.

Он оглядывается на собак…

– Волк не может быть вожаком собак.

– Значит, ты не волк.

– Я волк.

– Тебе выбирать. Но думаю, ты не волк.

– А кто я?

Задумалась. Потом ответила:

– Думаю, ты охранник этих земель. Ты и стая – её защитники.

Теперь он задумался.

– Значит, я не свободен?

– Смотря в чём. От долга ты не свободен, но никто не может приказывать тебе.

– Теперь ты можешь, – твёрдо произносит он и становится на одно колено, склонив голову.