Канарейка

В моей голове появилась картинка – беспомощная фигура на полу. Сидит, открыв рот.

Не та. Не издаёт звуков.

Гибкая шея повернулась на звук открываемой двери. В коридор вышел Корженёв.

Сипло взвизгнул и попытался захлопнуть дверь.

Существо плюнуло в него комком прозрачной слизи.

Триединое ждало друг друга.

Собрались перед дверью, вошли, аккуратно закрыли её за собой, и только тогда раздался крик.

Я полз к лестнице.

Встать не мог, голова плыла от заполняющих её образов того, что триединое делало с Корженёвым.

Им было что-то нужно. То, что у него было.

Когда они превратили ноги врача в желе, меня стошнило.

Я добрался до лестницы.

Трёхтелый кружил вокруг Корженёва в диком извивающемся танце. Я видел это с трёх разных точек – они вращались, взлетали в воздух руки, превращавшиеся в корни-щупальца, немыслимо изгибались ноги в безукоризненно отутюженных брюках, и от этого тошнило еще сильнее.

Меня била крупная дрожь.

В институте стояла невозможная тишина.

Лишь едва слышно хлюпала прозрачная плёнка, покрывающая дверь и окна.

Она почуяла меня, зачмокала, содрогнулась, предвкушая.

Я побрёл к комнате охраны.

Оттуда можно открыть ворота подземного гаража.

В комнате никого. Темно, только мониторы отсвечивают.

На одном – кабинет Корженёва.

Врач лежит на полу, пытается подняться, беззвучно открывается чёрный провал рта.

РЕКЛАМА

Перед ним – срастается боками и спинами Трёхтелый, превращается в обманчиво неуклюжее изваяние.

Идола давно забытого нами бога.

Наползает на расползающееся по ковру тело.

Мне кажется, что даже здесь я слышу визг Корженёва.

* * *

Я решился вернуться к зданию института лишь три месяца спустя.

Жёлтое такси влилось в утренний поток, я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

Сейчас я уже мог заснуть без таблеток почти на три часа. Но всё равно, недосып сказывался, я задрёмывал в самых невероятных местах и подрывался, тяжело дыша.

Провалился в дрёму и сейчас, потому не сразу понял, что говорит водитель.

– А зачем вам заброшка-то?

– Что? Какая заброшка?

– Так по адресу этому заброшенная больница же.

Известное дело. Но если решили посмотреть, так днём там делать нечего. Но вечером тоже не советую, там шибанутых шляется – сил нет. Тянет их туда, место нехорошее.

– Погодите. Там же Институт Экспериментальной Хирургии.

Таксист внимательно посмотрел на меня и замолчал.

Так и доехали.

Странное, сросшееся корпусами, словно Трёхтелый боками, здание я видел в первый раз.