Канарейка

Тут я вспоминаю, как одновременно повернули головы одинаковые фигуры, и впервые задаю себе правильный вопрос – а с чего я решил, что они люди? И будут действовать, как люди?

Игра в вопросы-ответы помогает отвлечься. Я сажусь так, чтобы не было видно лица и рук. Сижу, кручу ленту Фейсбука в смартфоне и неслышно вою.

Они здесь. Они уже прошли пропускной пункт и приближаются к корпусу. Откуда я это знаю?

Меня затопила волна ужаса. Но так было даже лучше. Я потерял способность двигаться. Получалось только дышать.

Они вошли в вестибюль, и я увидел – не глазами, не картинкой в голове, а всем телом, – как стеклянные двери запечатывает прозрачная скользкая плёнка. С хлюпаньем присосалась к дверям, намертво срослась со стеной.

Трое поднимались по лестнице – гулкой и безлюдной.

Одновременно поворачивались головы, и я чувствовал, как они прощупывают пространство – ловят сигнал жертвы.

На втором этаже они разошлись, но я все равно чувствовал их как единое существо. И от этого было ещё страшнее.

Кажется, лопнул экран смартфона, я сдавливал его в ладони, но уже не понимал, что делаю. Голову заполняли картины из разных концов коридора.

Выглянул из двери задержавшийся сотрудник-полуночник, открыл рот, увидев чужих, бледная рука поднялась в предостерегающем жесте и – истончилась, превратилась в тонкий гибкий побег, опутавший случайного свидетеля. Он залез ему в рот, раздулся, выпивая кровь, лимфу, все соки тела, он рос в голове, пока не треснул череп жертвы.

В дальнем конце коридора другая часть существа задумчиво наклонила голову и пошла по аварийной лестнице выше.

Я добрел до двери, открыл и вернулся за стол.

Интересно, а где Неприметный? Обычно он торчал в приемной доктора. Может, отлучился в сортир?

«Зачем я тут сижу?» – подумал сквозь заполняющую голову влажную жуть.

На подгибающихся ногах выбежал в коридор и наткнулся на человека в костюме.

Упал на задницу и тупо уставился на тёмную фигуру.

Рукава костюма, аккуратные снежно-белые лацканы с золотыми запонками, сухие загорелые запястья – они были единым целым. Словно у пластмассового солдатика.

Существо плавно вытянуло шею. Она тянулась и тянулась, пока надо мной не нависло бесстрастное лицо. На котором не было глаз. Каждая черта лица, каждая морщинка и складка были тщательно прорисованы на гладкой коже. Глаза расплылись, превратились в чёрные подвижные пятна.