Тряпичный заговор

Руки, к слову, он перестал чувствовать еще в первые минуты поездки и теперь боялся, что онемевшие от ледяного дождя пальцы самопроизвольно разожмутся, и он в ту же секунду свалится вниз. В том, что извозчик и не подумает остановиться, чтобы подобрать его, Лоскутик не сомневался.

По пути им попадалось мало прохожих. Извозчик наверняка намеренно выбирал безлюдные улочки. Всякий раз, как им навстречу маячил одинокий тускло-желтый огонек полицейского фонаря, экипаж вилял в сторону и оказывался на другой стороне дороги, а то и вовсе исчезал в переулках.

Ни один свисток не прервал их бешеный марш.

Через некоторое (по мнению мальчика, невероятно долгое) время экипаж, сбавив ход, затормозил на Джанк-стрит, около непримечательного швейного ателье с потрепанной вывеской. Лоскутик сверился с часами - 03:30. Стало быть, уложились в срок, напрасно он всю дорогу нервничал и переживал, что они безнадежно опоздают.

Раньше Лоскутику доводилось бывать в Швейном районе лишь дважды. Бродяжек здесь не жалуют, да они, собственно, сюда и не рвутся.

Какой, скажите на милость, в этом смысл, если в паре шагов отсюда рынок? Там не в пример больше возможностей чем-то поживиться, нежели здесь, у скупых (оттого, что мало что сами имеют) ткачей и портных. Лоскутик на себе не испытывал, но слышал от других душещипательные истории о том, как ремесленники колотят длинными, окованными жестью, линейками попавшихся на воровстве бедолаг. И поделом, - думал про себя Лоскутик. Только болван станет красть в Швейном районе. Чем здесь можно разжиться? Разве что обрезками тканей, с которыми и податься некуда. Хорошие полотна и готовые платья портные хорошо стерегут. Прячут в сундуки и кладовые за прочные засовы. Тогда как совсем рядом, на рынке, лавочники выставляют эти же вещи на всеобщее обозрение – кради не хочу!

На вывеске ателье, напротив которого остановился экипаж, значилось «Лучшие костюмы братьев Фюрстенберг». Что за братья Фюрстенберг и какие костюмы они пошивают Лоскутик, само собой, не знал, а если бы и знал, вряд ли придал бы значение – к его важному заданию они отношения не имели.

Извозчик, распахнув дверь, дважды нажал на клаксон. Противный хлюпающий звук шаром прокатился по узкой улочке и захлебнулся у торговых павильонов со всяческими увеселительными штуками: тиром, сладкой ватой, будкой для поцелуев и прочим. Там, собственно, и начинался рынок Найт-тауна. От гудков Лоскутик вздрогнул и вдруг вспомнил, что ему следовало схорониться до того, как начнется погрузка.