Записки нечаянного богача - 2.

И хихикнул, чем поразил снова:

– А ловко придумано, Дима! Молодец! Сейчас мы тут переждем часик-другой, а в Твери нам привезут такую же куклу, - он только что руки не потирал на радостях.

– Была бы охота морочиться. Тут дел на десять минут, – ответил я с уверенностью отца, который не всегда мог рассчитывать, что купит все в ближайшем порту, поэтому вынужденно развивал смекалку.

– Что нужно?, – лаконично спросил Федор, не глядя на хозяина, у которого снова взлетели брови.

– Тонкая проволока потверже, сталистая лучше.

Или штуки три иголок или булавок. Пассатижи и надфиль, – я отвечал уверенно, будто всю жизнь только и делал, что чинил кукол. Хотя и было-то раза три всего.

– Надфиль?, – эрудит и умница с сомнением обвел глазами сверхсовременную операционную.

– Шкурка-нулевка подойдёт. Или пилочка для ногтей. Ну, такая, шершавая, – как смог пояснил я.

Федор кивнул, опять надел встревоженно-напряженное лицо и вышел за дверь. Пока он ее не закрыл, мы со Второвым услышали детский писк: «Что там, что там?» и скорбный голос помощника: «Делают все возможное.

Сложнейший случай!». Три взрослых мужика валяли дурака и получали от этого искреннее удовольствие.

Нашлось все необходимое. Я отрезал пассатижами четыре одинаковых кусочка проволоки, нагрел на зажигалке поочередно и вплавил до половины в руку. Потом раскалил оставшиеся свободными хвосты, чуть подержал над огнем культю куклиного плеча – и соединил детали. Вышло прилично. На дебютной операции конечность стала короче едва ли не на треть, а тут – на пару миллиметров от силы.

Нагретой проволокой разгладил место спайки. Прошелся пилочкой. Блеск! Ну, то есть видно, конечно, что не новая, ну а как вы хотели? Случай-то сложнейший!

– Не думал этим профессионально заняться?, – спросил Федор, пока я сочинял кукле «гипс» из пластыря.

– Рынок узкий. Маша вряд ли так часто ломает кукол, чтоб я мог с того нормально семью кормить.

И три взрослых мужика одновременно рассмеялись.

Куклу пристроили на подставку для огнетушителя, стоявшего в углу — на ней были колесики — и укрыли одеяльцем из салфетки.

Мне показалось, что от такой заботы она даже изменилась в лице, отлитом из пластика и разукрашенном. Шутка ли — Михаил Иванович Второв лично, согнувшись в три погибели, выкатил ее из операционной, дверь в которую придерживал его верный Федор, выглядевший торжественно и гордо, как при поднятии полкового знамени. Позади всех шел я, имея вид утомленного хирурга.