Записки нечаянного богача - 2.

Для полноты картины мне не хватало заляпанного красными брызгами и пятнами халата и зажатой в корнцанге беломорины.

Мощный старик сорвал банк из детских эмоций и прямо-таки утопал в них, расцветая. Не выходя из профессорского образа, он авторитетно пояснил, что кукле положен строжайший постельный режим и полный покой. Гипс снимать через две недели и ни днем ранее. До тех пор — прогулки на воздухе и солнечные ванны в полной тишине. Девочкам будто беззвучный режим включили — они закрыли рты и только кивали, забавно покачивая косичками вокруг изумленно-серьезных лиц.

Я, с не менее серьезным лицом, тоже кивал в такт рекомендациям профессора. Когда пятилетние санитарки с величайшей осторожностью под конвоем мам в четыре руки унесли болезную на палубу, Второв выдохнул, улыбнулся и дружески хлопнул меня по плечу. Ну а что? Это вам не политтехнологии какие-нибудь, тут понимать надо. В глазах родной дочери так авторитет поднять — талант нужен. А у нас их было целых два: у него — схватывать на лету, а у меня — вызванная перманентным безденежьем хитрость на выдумки.

Отпраздновать чудесное спасение и благополучный исход беспрецедентной операции решили вместе с торжествами в честь найденного клада Андрея Старицкого — званым ужином. А пока до него еще было долго, Второв пригласил меня в ту же каюту, где вчера показывал слайды и угощал потрясающей квашеной капустой. Я последовал за ним, не выпуская из рук своей торбы с ковчежцем внутри. Думаете, я ее на палубе бросил или отдал кому, отправившись оперировать? «Не, дурных няма!», как говаривала моя покойная бабушка, царствие ей небесное.

Мы сидели за столом, откуда в прошлый раз вылезла интерактивно-голографическая панель, и угощались вкуснейшими и свежайшими пирожными, Михаил Иванович под кофеек, а я — под потрясающий черный чай с бергамотом. Не удержался, даже спросил у Федора, как марка называется, чтоб домой такой прикупить. Моих познаний хватило, чтобы понять, что дело тут не просто в секрете героя старого анекдота, которого перед смертью пытали, как это он умудряется заваривать самый лучший чай? Федор кивнул.

Значит, выяснит и расскажет. В нем сомнений априори быть не могло — не тот человек.

— Знаешь, что было в пяти сундуках, что с Сашей улетели?, - вдруг спросил Второв ни с того ни с сего. Я чуть эклером не подавился от неожиданности.

— Нет, Михаил Иванович. Ключник только место показал, про содержимое речи не было, - справившись с вредным пирожным, ответил я.