Изгои Интермундуса

Я хочу снова возразить, но мужчина поднимает ладонь, прося помолчать. – Только закрыв глаза, можно понять насколько они тебе врут. Твои чувства помогут тебе понять.

Я киваю в знак согласия, хотя и не до конца понимаю, к чему клонит этот незнакомец.

– Открой сердце и скажи, где обман, – коротко бросает он, снова опускаясь на камень.

Я пытаюсь последовать его совету. Закрыв глаза, представляю, что снова оказалась дома и стою на краю Леса Тенебрис. Мой разум сопротивляется, говоря, что это невозможно, а сердце тоскливо ноет, взывая к запертым чувствам и к омраченным детским воспоминаниям.

Они уже стали вечным напоминанием о моей ошибке, о том, сколько разрушенных жизней будут тенью преследовать меня, куда бы я не отправилась.

– Это ложь, – указываю на панораму Лунной Столицы перед собой. – Замок разрушен, а его руины уже поросли сорняком и полынью.

– Верно, – коротко отвечает незнакомец, отодвинувшись чуть вправо. – Присядь со мной.

Я опускаюсь рядом, и пейзаж снова изменяется, становясь дикими зарослями.

– Смотри, – незнакомец снова проводит в воздухе рукой, и я вижу, как равнина и окружающий ее лес движутся, словно в перемотке: некоторые деревья исчезают, а вместо них появляются дома, мосты, бесформенные постройки. Все замирает, когда на месте дубовых деревьев появляется Селенийский замок. – Все в нашей жизни связано одно с другим. Все живое на земле, включая людей с их воспоминаниями, желаниями и судьбой, пронизывают невидимые нити. Эти связи невозможно просто взять и разрушить, хотя их можно скрыть.

Даже те нити, что кажутся тоньше солнечного света, на самом деле прочнее стали. Между прошлым, настоящим и будущим тоже существует связь, которую можно повредить, но порвать ее не так-то просто. Посмотри вниз, скажи мне, что связывает замок и вырубленные деревья? Можешь ли ты назвать «узелок», соединивший две нити, связывающей прошлое, настоящее и будущее? Что может рассказать тебе о прошлом этого места?

Я, задумавшись, медленно перевожу взгляд с одного знакомого уголка мира моего детства на другой.

И тут внимание привлекает дуб, одиноко растущий во внутреннем дворе замка, меня осеняет: дуб – дерево, что мы украшали при смене сезонов – единственное, что осталось от дубовой рощи.

– Дуб? – с сомнением отвечаю я, чувствуя себя очень глупо. Разве может дерево быть ключевым звеном во временной связи?

Мой собеседник согласно кивает и, вероятнее всего, улыбается. Я все еще не могу разглядеть его лица: оно, будто покрытым чем-то вроде тени.