Дети проходных дворов

Лекс любит такие вещи — и поэтому сразу и привычно сворачивает по улице вместо того, чтобы пройти прямо, выбрасывает в воздух руку, и — о, хвала его везению, оно всегда так вовремя! — у обочины почти сразу же тормозит покоцанная «тойота». Чужой взгляд ловит в первую очередь не разбитую фару и трещины на лобовом, а брелок-фенечку на зеркале. К счастью, эти отступления от темы можно пережить без всяких проблем.

— Куда? — коротко спрашивает Лекс, и удовлетворённо кивает, услышав ответ. — Ага, мне тоже. Сколько возьмёшь?.

.

***

Слава всем богам, что даже если украсть — вляпаться в? — чужой взгляд, сны остаются свои.

Лекс просыпается на заправке, уткнувшись лбом в холодное стекло, предрассветное небо выглядывает из-за острых пик хвойного леса, мягкими зелёными лапами обнимающего трассу; если постараться изо всех сил, можно сохранить себе кусочек последнего сна — разноцветное от солнца и мелких камешков дно, запах йода, колючий тростник под ногами.

Хранить он никогда не умел. И в этот раз, по закону подлости, не выйдет тоже, но никто не мешает попытаться…

— Ты от кого-то бежишь? — интересуется, не открывая дверь, водила.

Лекс встряхивается, как мокрый пёс, и удивлению снова нет никаких пределов:

— С чего ты взял? — лениво переспрашивает он, надеясь, что бешеное сердцебиение слышно только ему одному. — Мы знакомы, что ли?

— Нет. Андерс, кстати. Просто я тоже бегу, — улыбается водила, но внимательный чужой взгляд сразу подсказывает Лексу, куда смотреть: зачем отводить глаза, если изображаешь беззаботность?

***

На подъезде к конечной точке Лекс окончательно просыпается: беспокойно вертит головой и вглядывается, хоть это и бесполезно чуть более, чем полностью.

Чувство нарастает, как прошивающая ткань игла, и когда стальное остриё подбирается максимально близко, он с трудом сдерживается, чтобы не закричать.

— Я здесь выйду, ладно? — произносит Лекс одними губами, на большее нет сил, а надо ещё так много успеть сделать. Шаг, два, три, он ловит давно забытый след, и, кажется, через мгновение — то, что давным-давно потерял.

Наплевав на технику безопасности, хватает рукой — и мир меркнет, не в силах противостоять.

Быть готовым ко всему — полезное свойство организма, но это самое всё почему-то летит к чертям, когда приходишь в себя в чужой машине, крепко сжимая в кулаке свою собственную нить.

— Оставь себе, — отмахивается Андерс, когда Лекс протягивает ему разноцветные купюры. — Я тебя не из-за денег подобрал, чтоб ты знал.