Дети проходных дворов

Только теперь падать в обморок кажется слишком глупой затеей, поэтому Даяна (и откуда только силы взялись) поднимает руку и осторожно трогает пальцем нечто. И ещё раз. А потом нечто отходит на шаг назад и звонким, совершенно не страшным голосом возмущается:

— Тебе не говорили, что трогать незнакомцев без разрешения неприлично?

— Ой, прости, — машинально выпаливает Даяна и только потом удивляется: — Я не думала, что ты… Как бы сказать…

— Живая? — фыркает собеседница, у которой, теперь это видно совершенно чётко, оказывается совершенно обычное тело, словно облачённое в тёмный водолазный костюм, и антрацитово-черные глаза.

— У меня даже имя есть, представь себе. Сауле. Мне его дали.

— А ты…

— Тень, — нетерпеливо перебивает Сауле. — Самая обычная тень, было бы чему удивляться.

Даяна только головой качает. Диплом дипломом, но спать, кажется, надо несколько больше, а ещё перестать пить кофе литровыми кружками. Отличная причина прямо сейчас пойти домой, лечь наконец в кровать, а не на дурацкое раскладное кресло, накрыться любимым пледом и…

Теперь Даяна идёт уверенно.

Чего тут бояться, если самое страшное — собственное наваждение, девочка-тень с совершенно парадоксальным именем? Тем не менее, Даяна слышит её короткие смешки за спиной, когда запинается об очередной камень или бордюр.

— Чего смеёшься? — угрюмо уточняет она, потирая в очередной раз ногу, кажется, расцарапанную какой-то веткой. — Больно, вообще-то.

— Могу тебя проводить, — уточняет Сауле не слишком радостно — оно и понятно, кому интересно водить незнакомку за руку, как ребёнка, потому что она не сова и ни фига в темноте не видит.

— Но тогда ты мне что-нибудь расскажи. Это будет честно.

И Даяна кивает. И Сауле осторожно берёт её за руку, холодными невесомыми ладонями касается запястья. Это неожиданно не страшно и совсем не неприятно, больше похоже на ветер, или на воду, или на сухой холодный песок на морском пляже северной границы.

— На севере есть море, — неожиданно для себя говорит Даяна, послушно шагая вперёд практически наугад, — которое каждый день выплёвывает на берег тысячи янтарных осколков, отшлифованных его волнами.

Если прийти туда на закате, кажется, что пляж горит. Но из многих тысяч один камешек непременно будет чёрным — такой же янтарь, как и все остальные, только другого цвета. Но если поднести его солнцу, можно увидеть, что его внутренний свет намного сильнее, чем у десятков, а то и сотен обычных камней.