Дети проходных дворов

Подобные моменты — моя слабость, не единственная, но входящая в первую десятку слабостей.

Но ни одна идиллия не может длиться вечно. И когда за стеклом двери в кухню я вижу обеспокоенное лицо Веста, уже можно делать ставки, что случилось в этот раз.

***

— В общем, такое дело, — немного неуверенно, но чётко объясняет Сверре, когда они все собираются возле него. — Я уже не раз говорил, что не смогу помочь, если они сами не захотят. А вам, как я понял, нужен максимальный результат. Грубо говоря, в этом и заключается проблема…

— И скольких ты сможешь расколдовать? — спокойно спрашивает Тори, но в её глазах видно что-то, что подсказывает: держать их у себя она больше не то чтобы не может, но чертовски сильно не хочет, поэтому предпочла бы избавиться здесь и сейчас.

— Если назовёшь точное число, будет просто замечательно.

Вест знает эти жесты. Чуть ссутуленные плечи, напряжение в каждой клетке тела, пальцы, перебирающие край рубашки — он видел это уже не раз, и поэтому точно уверен в том, что это значит.

А ещё он вдруг отчаянно хочет защитить Сверре во что бы то ни стало — от этой проблемы, от этих людей, от всех прочих проблем и людей в его жизни. Но единственное, что может — встать рядом и легко сжать запястье, будто показывая: я здесь, и мы со всем разберёмся.

— Одного.

И вздрагивает от нервных смешков. Будто это он виноват.

***

Он действительно с самого начала думал о том, что такие вещи придётся показать Весту. Даже не придётся, от этого слова нехорошо пахнет обязательствами, но — хочется, необходимо.

То ли чтобы слушать его сбившееся от восторга дыхание, пока руки будто сами собой занимаются делом, то ли… Сверре никогда бы не признался ему, что волк внутри Веста ощущается почти так же, как эта свора. С одним отличием: у этих двоих удивительное взаимопонимание, наверное, оттого, что они вместе с детства — и это и есть причина, по которой, как бы Вест ни хотел — если он вообще когда-нибудь хотел этого по-настоящему — нельзя их разлучить. Просто не получится.

Но показать и вправду необходимо. И потому, когда голоса троих других уже перестают быть слышны, Сверре на ощупь касается кончиками пальцев плеча Веста. Говорить ничего не нужно — Вест с готовностью поднимается на ноги, будто и правда знает, что сейчас будет. Впрочем, догадаться не так-то сложно: они оба спускаются во двор, не особо стараясь никого не разбудить, и Сверре опускается на колени возле одного из волков, зарываясь руками в его шерсть, тёплую и мягкую.