Дети проходных дворов

Вест не обязан, но он тоже садится рядом. И тогда Сверре легко улыбается краем рта, и наконец происходит то самое, ради чего и затевалось это сомнительное предприятие — еле слышный резкий и короткий вдох прямо над ухом; и Сверре будто чувствует, как ворочается внутри Веста тот, другой, когда жёсткая густая шерсть заколдованного парня под пальцами растворяется, как пыль.

Млечный путь

В этом ледяном первом зимнем месяце для меня не существует ничего нового: только утро, площадь, сотни взглядов — и азарт, от которого под конец почти ничего не останется.

Это тоже не ново, я теряю интерес ко всему настолько быстро, что даже немного обидно. Правда, перестать играть из-за этого — самый глупый вариант решения проблемы.

Мы играем каждый год, так давно, что это уже стало неоспоримой традицией. Поле каждый выбирает для себя, по-своему. Эльза складывает бумажные звёздочки, Вест и Сверре оставляют на стенах многозначительные надписи, а Саттар остановился на печенье с предсказаниями. У этой игры нет правил и ограничений, единственное условие, которого все из нас придерживаются без споров — в декабре и в апреле никаких серьёзных дел.

Но кто вообще сказал, что мы серьёзно?

И поэтому в последний декабрьский день я снова стою на площади, и шаткий столик, выкопанный специально для меня неизвестно откуда, отлично справляется со своей единственной ролью: держать коробку. Каждый играет по-своему, и мой вариант — крошечные разноцветные конверты, не худший выбор.

Люди проходят мимо, как и в тридцать предыдущих дней.

Некоторые смотрят с интересом, но подойти не решаются. К счастью, я это с самого начала предусмотрел: и написал на коробке «возможно самопроизвольное исполнение желаний» — конечно, никто в это не поверил — и ещё вчера схитрил, попросив в последний момент помощи у того, кто действительно умеет играть в подобные вещи. Ведь если нет ограничений, то и выиграть невозможно тоже, всё упирается исключительно в удовольствие. А больше всего удовольствия лично я получу только тогда, когда увижу результат своих кропотливых трудов.

Тот, чья помощь будет для меня неоценимо полезной, лучше всех остальных умеет складывать события в случайные цепочки с нужным ему — а сейчас и мне — итогом. Он мог бы играть и сам, но он слишком занят для таких вещей; наверное, можно считать, что мы помогли друг другу в равной степени, потому что он, я уверен, будет крайне доволен, узнав, что у меня получилось. Если, конечно, получится.