Дети проходных дворов

Поэтому — как только понял, что оказался на краю — пошёл вдоль него, как заблудившийся волчонок по кромке обрыва, внимательно смотря на изломанную линию. В таких ситуациях главным всегда было вовремя отыскать дорогу — какую угодно, лишь бы была — и затем вовремя с неё сойти. Раньше ему не доводилось ходить по чужим следам, но всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Он совсем не умел этого делать, но догадался интуитивно и всё равно верно, будто занимался такими вещами всю жизнь. Вдохнул полной грудью, как если бы хотел за раз пропустить через себя весь воздух Мира, и на выдохе принюхался: больше сердцем, чем носом, а может, и тем, и другим сразу.

Здесь, у самого края, было не так много следов, потому что редко кто мог сюда забрести; но те, что были оставлены, звали невероятно настойчиво и в совершенно разные стороны.

Первый след показался хорошо знакомым. В нём смеялась фантастическая сила, похожая на холодный шторм, на волну, с рёвом разбивающуюся о высокий берег.

Перед глазами мелькнули картинки: лишайники, проросшие сквозь бетонные плиты, цветущая вишня, песок и камни, привкус железа во рту и ржавая красная пыль на кончиках пальцев. Сейчас он не смог бы сказать, чьи именно это воспоминания — его собственные или незнакомого создателя этой дороги. Но со следа сошёл сразу же: несмотря на привязанность к этим ощущениям, искал не силу, не ярость, не пространство, а настоящий дом, хоть и не сумел толком сформулировать, что именно считал бы настоящим домом.

Второй след отозвался мурашками по спине и чем-то неуловимо диким. Третий был пыльно-синим на вкус и умопомрачительно глубоким на ощупь. В четвёртом можно было по нотам проследить блики от разноцветного витража, а от пятого совершенно невыносимо заныла кожа на лопатках. Всё из этого казалось ему невероятно интересным, но ещё всё из этого было совершенно не то. Уже почти разочаровавшись, шагнул в шестой след, и вдруг сердце стукнулось о рёбра так, будто взорвалось: до краёв наполненный медовым светом, тёплым воздухом, шелестом листьев и мягкой песней ветра, замер на месте, не в силах ни отказаться, ни принять это предложение.

Слишком уж хорошим оно выглядело для того, кто отлично знал, что во всём есть подвох.

Впрочем, согласиться всё-таки было легче. Когда он понял, что уже чертовски устал быть одиноким заблудившимся волчонком, дорога сама послушно забрала его.