"Господа магильеры"

Шранк разглядывал его со своим обычным выражением постылого презрения. Иногда Менно хотелось, чтоб Шранк на него разозлился, как иной раз лейтенант. Чтоб закричал. Но Шранк никогда не злился и не кричал. Он медленно курил, заставляя желтоватый дым змеиться по шершавой кладке. Курение было здесь роскошью. Нижним чинам позволялось выкурить три сигареты за день, и то, в специальном блиндаже, откуда дым не проник бы в штольни. Разлитый в каменных норах запах табака мог послужить английским сапёрам лучше путеводной нити.

Правда, взводные остряки утверждали, что подобные предосторожности напрасны. Даже если английские саперы почувствуют дым сигарет, которые выдавались в пайке, они подумают, что кто-то жжет лошадиный навоз, только и всего.

— Вы, кажется, из Вестфалии, рядовой Хупер?

— Из Энзо, господин унтер-офицер.

— Маленький, наверно, городок?

— Тысяча человек, господин унтер.

— Неудивительно. Столь большие простофили обычно и расцветают в маленьких городках. Там для них самая плодородная почва… Кем вы были до войны?

— Печником, господин унтер.

— Почему вдруг печником?

— Я всегда отличал, где хороший камень, а где с внутренней червоточиной. Печи у меня хорошие выходят, на века, — с неуместной гордостью сказал Менно. И удивился тому, с какой брезгливой жалостью взглянул на него унтер.

— Семья есть?

— Жена, два сына.

— Сидеть бы вам с ними, рядовой Хупер, — задумчиво произнес Шранк, мусоля в пальцах окурок, — Такие недотепы, как вы, здесь обычно не выживают.

И повезет, если смерть окажется легкой. Под землей другие нравы, не такие, как наверху. Иные говорят, что нам, подземным крысам, везет. Нас не гонят шеренгами по нейтральной полосе, нас не поливает днем и ночью свинцовым дождем, не досаждают аэропланы. Только мало кто горит желанием записаться в саперную часть. Никто не хочет оказаться под землей прежде своего времени.

Менно кивал, хоть и не вполне понимал, о чем говорит унтер. Но тот, кажется, и не обращал внимания, понимает ли рядовой Хупер хоть что-то.

— Самая паршивая смерть — здесь, под землей. Не спорю, отвратительно, наверно, умирать с развороченным животом в грязной воронке. Но это солдатская смерть. Уродливая, но вполне солдатская. А здесь… Хуже всего, когда кого-то присыпает в штреке. Сработал раньше времени заряд, или достал английский камуфлет, или просто произошла ошибка в расчете, обвалилась крепь… Далеко не всегда мы можем прийти на помощь.