Татарские сказки

Сыну звонил? 

-Звонил, - вздохнул старик. - Как в город уехал, совсем знаться перестал. В этом году даже внуков не привез. Это все невестка городская! Ух, привел убыр в дом!

- Так держал бы язык за зубами, - весело захохотала, словно от хорошей шутки, старуха. Щеки ее раскраснелись от горячего чая. 

- Кто им о своей молодости рассказывал? Как батыров в лесу губил, да девок щекотал? 

- Да кто им верит-то нашим сказкам! Мы для молодежи, что музейная рухлядь, преданье старины глубокой. 

- Ну, это как с дождем.

Если ты не веришь в дождь, это не значит, что он не пойдет. Но чтобы он пошел, в него нужно верить. 

- Тоже мне, Гидрометцентр, нашелся. Хоть бы облачко наколдовала, вторую неделю жара. - Буркнул дед. - Эх, был бы я помоложе! 

- Парень тот - сын нового председателя, - проговорила женщина, поглаживая урчащую кошку. - У родича его ты правды не добьешься. Иди к Миргазияновичу! Он нам специально дан, чтобы наши вопросы решать. Зря, что ли, злото платим. Оброк немалый, скоро на ленточки внучкам хватать перестанет.

 

Свет, висящей над столом лампы, словно луна отражался в глубине зеленых нефритовых глаз женщины. В былые времена в них, словно в омуте лесного озера, утонуло не одно мужское сердце. 

- Да к нему, что в кремль писать, - покачал головой старик. - Совсем нас забыл.

- Тогда одна дорога тебе, - поджала пухлые губы женщина. Она вытащила салфетку и, написав карандашом телефон, протянула старику.

- Расплатиться сможешь?

- Всю жизнь платил.

То барину, то царю, то белым, то красным…. - Пробурчал старик, пряча записку в карман жилетки.

Едва над колхозными полями забрезжил рассвет, дед снова поплелся к озеру. Кусочек салфетки камнем тянул карман. Он так и не решился позвонить, лелея надежду, что чужаки покинули дорогую его сердцу полянку. Однако, люди отказались уезжать, встав ордынским табором. Охнув, старик осмотрел разрушения принесенные пришельцами: ветви ивы были ощипаны и подпалены, рядом валялись пивные бутылки, сигаретные бычки торчали из вытоптанной травы, а на ветвях орешника болтались остатки серпантина и сдутый резиновый шарик.

У кустов красоцвета лежал, обнажив желтоватое брюшко, уж. Раздвоенный язык висел из полуоткрытой зубастой пасти. Дети сполна отыгрались на безобидном змее за выпущенную жабу и дедову оплеуху. 

Когда дед подошел к воде, из озера показалась испуганное девичье личико. Вместо венка на голове терновым венцом лежал кусок сети с запутавшейся рыбешкой.