"Темное время"

 

Ну и еще куча хлама, который был свален в одном из углов. Впрочем – вру. Аккуратно сложен. Надеюсь, они травы сушеные туда не отправили? Тут от прежнего хозяина такой гербарий остался, что я в нем до сих пор разобраться до конца не смог, и как раз собирался этим заняться. А после этого мне только останется травяной сбор в совочек собрать и вон за окно отправить. 

Скрежетнула молния рюкзака, которую Родька наловчился открывать своими острыми коготками.

Мой слуга высунул голову наружу, повертел ей, убеждаясь, что тут нет посторонних, а после ловко спрыгнул на пол.

– Ничего так! – сообщил он мне секундой позже. – Не наша городская квартира, но жить можно!

«Наша». Ей-ей, в один прекрасный момент я и в самом деле не попаду домой, потому что этот пройдоха сменит замки в дверях. Раньше я так шутил, а теперь всерьез подобного опасаться начинаю.

– Да тьфу на тебя! – раздался голос из-за печки, и оттуда вылез мой второй подручный, домовик Антип.

– Ничего ты, сыроежка кургузая, не понимаешь! Красота вокруг какая, благодать! Неделю уж хожу радуюсь! Хозяин!

И Антип отвесил мне церемонный поясный поклон. О как. А раньше удавить хотел.

Что примечательно – внешний вид домового изменился. Вон борода расчесана, волосы на голове больше не похожи на воронье гнездо, и рубаха, оказывается, у него не серого, а белого цвета.

Интересно, с чем это связано? Дом благоустроили – и он проапгрейдился? Или он просто сообразил, что со смертью старого хозяина жизнь не кончилась? 

– Да что ты тут, за печкой своей… – подбоченившись, заорал было Родька, но от моего легкого пинка отлетел в сторону кучи хлама, и чуть не воткнулся в нее головой.

– Разобрать, рассортировать, разложить, доложить, – коротко велел ему я.

– Антип, проконтролируешь.

Домовой расплылся в улыбке и снова отвесил мне поклон, уже второй. Впрочем, когда он разогнулся, выражение лица у него моментально изменилось.

– Матушка моя в лаптях, да без онучей! – охнул он. – Мертвячка! Как есть – мертвячка! Эх-ма!

Верно – за окном маячила Жанна, смотрела на нас, и тыкала себе пальцем в нижнюю губу.

– Кхм, – откашлялся я, отчего-то ощущая неловкость.