А на кладбище всё спокойненько

Не было в моём существовании таких затей, да и в живом прошлом я их не помнил. Марина заканчивала работу в пять часов и сразу после неё собиралась в больницу к Констанс, там мы и договорились встретиться.

Внимательно присмотревшись к уличной одежде молодых мужчин, я приобрёл себе нечто подобное и остался доволен. Выглядел я вполне обычно, вот только бледность могла при дневном свете кого-то напугать, но я и тут сообразил, как это поправить. Люди пользовались косметикой, я решил, что и мне не возбраняется, потому нашёл нужный магазин и попросил помощи у милой девушки за прилавком, объяснив, что долго болел и сейчас хочу выглядеть поприличнее.

Она мигом подобрала мне специальный крем, который назывался тональным и придавал коже чуть более естественный оттенок.

В зеркале я теперь выглядел как живой и долго торчал перед волшебным стеклом, замерев от страха и восторга. Узрей меня мёртвые – кладбище на уши бы стало от пересудов!

Предусмотрительная Марина выдала мне список на листке бумаги, и на этот раз я купил то, что требовалось, и только.

Сумка всё равно получилась увесистой, и я постоянно напоминал себе, что надо это учитывать. Мне и ходить-то медленно как люди не всегда удавалось без труда. На кладбище я ведь мог перемещаться как мне удобно, никого этим не шокируя, лишь привидения иногда сердились, когда поднятые моим броском вихри кружили бестелесных особ и несли в кусты.

Я шагал в толпе белым днём и ощущал себя почти уверенно. Никто не косился на меня с подозрением, взгляды если и бросали, то заинтересованные и вполне положительные.

Я теперь знал, что привлекателен и ничуть не удивлялся вниманию лиц противоположного пола, а иногда и своего тоже. Я быстро привыкал к ситуации, вживался в мир людей, если можно так выразиться.

В больницу я попал беспрепятственно, а ведь совсем недавно эта граничная заводь казалась мне совершенно закрытой от упыря. Люди, что здесь работали, обтекали мою непозволительную фигуру, словно вода обегает камень, лежащий в русле. Я не отказал себе в удовольствии и поболтался немного возле тех палат, где чуял присутствие той стороны.

Сами люди, а часто и их врачи ещё не догадывались о близости моего мира, но я-то видел черту, которую кто-то уже провёл для них.

Кладбища давно переполнились бы, как человеческие города, но у нас существовал незримый порядок перемен. Большинство, как я уже говорил, вообще не задерживались при земле духом, телом или разумом, да и остающиеся впоследствии исчезали почти всегда.