А на кладбище всё спокойненько

Ходящий вдруг становился вялым, сторонился других и не кидался к мясцу, даже если оно и заводилось в хозяйстве. Однажды он прекращал вылезать ночью из могилы, тихо погружался в странный сон, а затем я вовсе переставал ощущать его присутствие в нашем загранном мире.

С привидениями получалось ещё проще, они таяли, иногда внезапно, без постепенного бледнения. Помню милую девушку, которая всё бродила по кладбищу, тихо плача о своей потере. Кажется, у неё умер любимый мужчина. Она растворилась на полушаге, прямо у меня на глазах и больше мы её не наблюдали.

Она исчезла совсем, потому что от взгляда упыря призрак скрыться не может. Я же рассказывал: среди могил мы самые главные.

Побродив по больнице и насытившись здешней волнующей энергией, я прошёл в палату к Констанс. Нога у неё заживала очень хорошо, да и рёбра тоже. Мне ещё пришло в голову, что не иначе причиной послужили мои прикосновения. Как ни странно, мёртвый тонизировал живых, а не только наоборот, я с этим и прежде сталкивался и потому в глубине души подозревал, что грань не стена, а мембрана и пути сквозь неё не совсем заказаны.

В отличие от ходящих, страшившихся, как я уже упоминал, что живые утащат их обратно в свой суетный мир, я не слишком переживал о близости наших судеб. Всё ведь в природе как-то делалось, хотя мы и не ведали, кто управляет этим порядком.

Констанс осторожно ковыляла по палате, опираясь на спинки кроватей. Я сразу предложил свою помощь, и она её приняла, только напоминала время от времени, чтобы я именно поддерживал её, а не пытался нести, потому что ей же надо ногу разрабатывать, а не просто так перемещаться в пространстве.

Мы оба смеялись. Она совершенно перестала меня бояться, даже если и страшилась немного в начале знакомства, но вела себя очень тактично, не расспрашивая о делах того мира и не пытаясь извлечь выгоду из моего пребывания в этом.

Мы болтали о всяких пустяках, и я получал подлинное наслаждение, разговаривая с живым о живых. Тема казалась волнующей и опасной, ну и новой, конечно же.

Мёртвых не всегда интересует суета за оградой. Мы слишком слабо в ней разбираемся.

Когда пришла Марина, я вновь оробел, настолько явно и мощно излучала она опасную силу подлинности. Лишь немного успокоившись, я разобрался в том, почему именно её энергия так пугала, ведь её рассеивали в окружающий мир и другие люди: Констанс, Нил, кто-то ещё, с кем я не успел познакомиться. Мне нравилась эта живая, не просто как человек, а как женщина тоже. Я чуточку в неё влюбился.