Твёрдая рука

        - Не надо! – жалобно попросила Хеда, будто это Чик собирался стрелять в ягуара. 

        Нарисованный зверь со вкусом чистил лапу между пальцами, вылизывал и мурчал. Лео гладил ягуара по голове, размазывая и смешивая с чаем и пеплом слёзы, текущие из-под очков.

        - Ты бы кого-нибудь поменьше, - сказал Дин сочувственно. – Воробья там... крысу...

        - У меня бы сейчас не получилось, - сказал Лео глухо. – Это было место для ягуара.

        - Ну и куда вы оба?

        И тут Лео ухватился за маячащую в мутной белизне надпись «Дети Сумерек – виват!», как за объемную и плотную вещь, подтянулся и сел на неё рядом с котом – а в следующий миг перекинул ноги за надпись, в какое-то парадоксальное пространство в глубине самодельной фрески. Ягуар боднул его в плечо – тело Лео на глазах поблекло и выцвело, словно между ним и его одноклассниками оказалось матовое стекло.

Картина в единой цветовой гамме – мальчик, обнимающий ягуара – в которой было слишком много живого движения для просто картины.

        - Упс, - пробормотал Нори.  – Как же он теперь оттуда выберется?

        - А всё, - сказал Чик и глупо ухмыльнулся. – Больше ни крыс, ни кроликов. Он сам теперь нарисованный.

       - Они дышат! – закричала Хеда. – Смотри!

       Нарисованный ягуар плавно махнул куда-то в белёсую муть штукатурки, как в туман – а за ним туда соскользнул Лео.

Они окунулись в белизну, наполненную тенями старых надписей – и несколько мгновений эти тени казались одноклассникам тенями джунглей, свисающими лианами, разлапистыми листьями тропических растений, громадными махровыми цветами...

       И всё вдруг закончилось. Осталась грязная стена в разводах угля, чая и штукатурки, со следами граффити, но без следов рисунка. Хеда потрогала стену рукой – на ладони осталась белая и красная пыль.

       - Жаль, - сказал Дин. 

       - Да, дурак, - кивнул Чик.

       - Сам ты... – Хеда замахнулась, но не ударила.

       Крохотная яркая птичка, сияющая в вечернем свете, как драгоценный камень, выпорхнула из стены, встряхнулась, выронив пёрышко, и взмыла вверх.

       Дин поднял перо, потёр его в пальцах и понюхал.