ОСВОД. Челюсти судьбы

Значит, он не просто исполнитель, но еще и автор, — слабое знакомство с отечественным шансоном не позволило мне сразу определить сей нюанс. Впрочем, ктулху с ним, с Михаилом Рваным... Несравненная Катя Заречная интересовала меня гораздо больше.

На сцене совершилась рокировка. Звезда шансона микрорайонного масштаба отчалила отдыхать, один из гитаристов занял место за синтезатором, Катя расположилась у стойки микрофона. 

Сейчас, на освещенной сцене, я мог рассмотреть ее лучше. Лет двадцать семь, пожалуй, плюс-минус.

.. В общем, симпатичная, но на любителя: короткая стрижка, резкие черты лица с широко расставленными глазами. Фигура тоже не вполне отвечает канонам: плечи широковаты, а бедра — наоборот...  Такие фигуры, кстати, характерны для девушек, с детства серьезно занимавшихся плаванием. Одежда Кати соответствовала имиджу свойской «пацанки с раёну» — джинсы, кроссовки, рубаха «унисекс».

Она начала петь.

Вокал меня не впечатлил. Песня авторства Михаила Рваного — тоже. Поведала она о молодой здешней девчонке, сменявшей Уткину Заводь и первую свою любовь на огни и деньги Москвы, но счастья такой обмен, разумеется, не принес.

Катя проникновенно выводила припев:

В Уткиной Заводи плавают утки,

Уткину Заводь мочат дожди,

Уткина Заводь,

Уткина Заводь,

Уткина Заводь,

Меня ты не жди-и-и-и-и...

А я ломал голову: она или нет? Если не она, то я ошибся во всем. 

Вслед за лирической историей последовала более задорная песенка «А я даю не всем». По-моему, Катя ее не допела до конца.

Финал получился оборванным на полуслове, — и публика, и оба аккомпаниатора смотрели недоуменно. Мои подозрения укрепились.

Под жидкие аплодисменты Катя сошла со сцены. Я ждал, что там появится набравшийся сил Рваный (отдыхал он где-то вне зала). Но нет, не появился — окопавшийся за синтезатором гитарист начал тихонько, без слов, наигрывать «Yesterday».

Ну что же, повод для знакомства появился...

Я поднялся с места.

* * *

— Разрешите присоединиться?

Она не сказала ни «да», ни «нет», — и я счел это согласием, уселся за ее столик.

— Вам что-нибудь заказать?

Она вновь промолчала. Никаких напитков перед ней не стояло, лишь пепельница — новая, пустая, замененная во время выступления. Но зрачки Кати заставили заподозрить, что для снятия напряжения она использует не алкоголь, другие вещества.

Я начал нести какую-то пургу о впечатлении, произведенном на меня ее песнями. Она оборвала на полуслове короткой репликой:

— Десять тысяч.