ОСВОД. Челюсти судьбы

— ???

— За десять тысяч — здесь, в машине. За двадцать — к тебе, до утра. Деньги вперед.

Прайс-листами на  сексуальные услуги я обычно не интересуюсь, и все же цена мне показалась несуразно высокой для заведения такого пошиба. А слова «деньги вперед» позволяли думать, что до самого интересного дело может не дойти. Клофелин в рюмку, удар кастетом от щедрот сообщника на выходе из заведения... мало ли способов. Не исключен и другой вариант: такая постановка вопроса просто отсекает граждан, считающих, что проставив женщине пару бокалов, они получают законное и неотъемлемое право на интим.

— Заманчивое предложение... Но давай сначала поговорим, хорошо?

— Говори... — произнесла она равнодушно, глядя куда-то мимо меня.

Разговор не складывался... На мои вопросы Катя отвечала невпопад, либо молчала. Но затем мелькнуло кое-что интересное.

— Он вообще не ел мяса... — произнесла она без какой-либо связи с моей предыдущей репликой. — И в дом его запрещал приносить... И магазины, где были прилавки с мясом, не заходил.

Я и в самом деле нихрена не понимал. Осторожно спросил:

— «Он» — это кто?

Катя вновь ответила невпопад:

— Сегодня твой день... Мне нужен мужик. Пойдем, трахнешься бесплатно.

Зов, притащивший меня сюда, практически смолк, я его не ощущал. Но он никуда не исчез, лишь затаился, — и сейчас хлестнул, как бичом. Кархародон проявился в мозгу: «Да! Пойди! Трахни! Потом убей!», — однако Чернецов пока держал ситуацию под контролем.

Я залпом допил водку, желая выгадать пару секунд для поиска отмазки. Не потребовалось, порыв Кати угас почти мгновенно и она вернулась к прежней теме:

— Не ел мяса... А потом повесился, оставил записку, одно слово: «Простите!», а отец не знал, ему сказали, что сам умер...

«Не буду ни о чем расспрашивать, и так все расскажет», — решил я, и в общем-то был прав, но не учел один фактор: на сцену вернулся Михаил Рваный. С нового ракурса я смог разглядеть, что псевдоним он выбрал не с кондачка, — по щеке тянулся неровно заживший шрам, от уголка губ к уху.

Отдохнув и набравшись сил, Рваный начал петь. И банально заглушал Катю. А переспрашивать не расслышанное я опасался, сбить ее сейчас с мысли легче легкого... Она ведь не мне рассказывает, она изливается мирозданию, и лучше не напоминать лишний раз о своем присутствии...

В результате  обрывки фраз я слышал, лишь когда смолкал голос барда и звучали инструментальные проигрыши.