Солнце из черного камня

Как бы он хотел написать все сам, всю правду в подробностях с самого начала. Но теперь уж все. «С моих слов записано верно», и точка.

— Ставьте подпись и можете быть свободны.

Свободен? Последнее слово подкупило. Он подпишет и будет свободен. Конечно же, ведь он ни в чем не виноват, но из таких учреждений так просто не уходят. И он подписал, и его и правда отпустили.

«Почему меня отпустили?»

Доктор прошел мимо Колхозного рынка, где в эту пору продавцы свернули торговлю, оставив опустевшие прилавки дожидаться завтрашнего дня.

Следователь настоятельно рекомендовал пойти не домой, а на работу. Еще раз проверить все и посмотреть на настроение пациентов и персонала. Вроде бы все верно. Конечно, нужно еще раз все проверить. Но неоднократное повторение этого указания настораживало. Ему бы сейчас домой. Его, наверное, потеряли. Жену надо успокоить в первую очередь.

Федор Ксенофонтович, наперекор своим желаниям и повинуясь рекомендации следователя, послушно прошел мимо своего дома и направился в госпиталь.

Он был голоден и устал, но ему даже в голову не пришло ослушаться. Его воля была сломлена, и он уже не руководил собою. В госпитале Федор Ксенофонтович почувствовал непривычное отчуждение. Больше никто не подходил, не задавал вопросов. Напротив, встречные старались не смотреть в его сторону. В невзначай пойманном взгляде Аннушки он увидел удивление и опаску и торопливо поспешил пройти мимо. Весть о том, что его вызывали туда, откуда никто не возвращается, быстро разнеслась по госпиталю.

Единственным человеком, который не отвернулся, не отошел в сторону, а напротив, смотрел спокойно, не таясь, был Павлов Артем Петрович. Пациент стоял возле окна напротив его кабинета, прислонившись спиной к стене. Вельветовый, в тонкий рубчик, коричневый полинявший пиджак, темно-коричневые брюки выглядели неопрятно. Из воротника несвежей рубашки на тонкой шее торчала маленькая голова с редкими усиками над верхней губой.

— Артем Петрович, почему вы в гражданской одежде? Я не помню, чтобы вас выписывал, — произнес доктор, задержавшись возле него.

— Задание. Мне дали задание. Они сами пришли ко мне, — как-то непривычно спокойным голосом произнес Павлов.

— Задание? — переспросил Сахаров.

— Я знал, я говорил вам, что они придут ко мне, — ответил Павлов, и в его глазах доктор с удивлением обнаружил новое выражение, какого раньше не замечал. Безумие, страх, неуверенность исчезли. Серые глаза пациента казались холодными и колючими.