Лемминги

Так что в одном ты права: с большинством людей очень, очень тяжело говорить о самом главном напрямую.

Он сел на скамейку и уткнулся в собственные колени, сжавшись.

— Ладно, — выдохнула Полина. — Давай, выкладывай.

— Да я вроде всё сказал, — ответил он, не поднимая головы.

— Да ну? А как же путь спасения? Неужели ты мне его не раскроешь? Давай уже сюда свои брошюрки, или что там у тебя, а то я уже лопаюсь от нетерпенья. Не хочу пропустить конец света.

Судя по тону, она пыталась издеваться, но как-то неуверенно.

— Что я тебе, сектант какой-то, что ли, брошюрками разбрасываться, — хмыкнул Илья, выпрямляясь. Тут он увидел её прищур — и догадался.

— Погоди, ты серьёзно думала, что я сектант?

— А кто? — Полина вскочила, словно готовясь убежать. — Цепляешься к незнакомым людям, вместо работы шатаешься со мной по городу, задвигаешь философские телеги. Не пьёшь и не куришь, техникой не пользуешься. То заговариваешься, то весь сияешь, будто блаженный.

— Даже так...

Илья откинулся на спинку скамейки. Водолазка под курткой стыло прилипла ко взмокшим лопаткам. Всё вокруг — дома с высокими окнами, прохожие, воробьи, облака — всё скомкалось.

— Ну что же, тогда тебе незачем убегать. Раз я шизик, то, должно быть, ничем не хуже персонажей из вот этих замечательных историй. Всё как ты любишь!

Он хлопнул ладонью по книжкам. Полина вздрогнула, шёрстка на лапках встала дыбом.

— Да не псих я. Уже думал об этом. Ладно, давай расскажу, в чём дело. Я действительно вижу мир... Не так, как другие. Но ведь шизофреник не выбирает переживать то, что на него свалилось. Может, он как-то и привел себя ко внутреннему раздраю, но уж точно не желал его и не призывал. А я... я как раз-таки выбрал это. Нет, даже не так — я очень сильно желал видеть некоторые вещи, чтобы предотвращать их. Всё началось одним махом и длится уже очень давно.

— Что же ты видишь? — прошептала она в смятении.

— Леммингов. — Он через силу улыбнулся и поднял взгляд. — Я вижу, когда человек теряет волю к жизни. Даже когда он сам не осознаёт этого. Безошибочно вижу — проверял сотни раз. Много раз наблюдал, к чему это их приводит. Они гибнут. Вот и всё.

— Но почему это больно?

— Да ты представь, сколько людей от этого страдает.