Лемминги

Вдруг он заверещал — пронзительно, как умеют только лемминги:

— Тараканы! Тараканы по всем бегают! Прибей их, прибей!

— Но тут никаких...

— Сейчас сожрут, дави тараканов!

Вскочив, зверёк помчался на проезжую часть. Илья кинулся следом, попытался удержать, но где там! Лемминг рвался прочь изо всех сил, как будто от этого зависела его жизнь — да так оно и было, наоборот только. Кто знает, может, Илье удалось бы сладить с пойманным, но рёв мотора заставил его инстинктивно отпрыгнуть к тротуару. Автомобиль пронёсся на полной скорости.

.. а посреди дороги остался большой мохнатый ком. Уверенный в гибели зверька, Илья вскрикнул, схватился за голову, но через секунду лемминг выпрямился — видимо, просто потерял равновесие. Илья снова шагнул к нему, но зверь со всех ног пустился прочь, щипая себя лапами в поисках невидимых насекомых, и скрылся в посадке через дорогу.

Сбежал.

— Что поделать. Лемминги, как обратятся полностью, становятся очень шустрые. А я так устал. Вот и не смог угнаться, — прошептал Илья одними губами сам для себя.

Или для серебряного звона.

Да где же, будь он неладен, троллейбус? Не станет же он ходить реже, чем раз в пятнадцать минут?

Илья вернулся к остановке. Его всё ещё трясло, и чтобы отвлечься, он подошёл к фонарному столбу — взглянуть на синий щиток расписания. Постоял перед ним какое-то время. Потёр переносицу.

— Вот как, — сказал он наконец вслух. — Никогда не обращал внимания.

Так обнаружился ещё один неприятный закон ночи: с её наступлением общественный транспорт прекращал работать.

У этого номера, судя по щитку, последний рейс начинался около восьми вечера. То есть, долгожданный вагон уже часа полтора наслаждался законным отдыхом в депо. Каков счастливец.

До кружки горячего молока и постели таким образом оставалось не полчаса, а три-четыре. Даже полуночники уже отойдут ко сну, и тогда многоэтажки превратятся в глухие чёрные скалы, а ему придётся блуждать среди подворотен, и никто не услышит зова помощи, если.

..

Ну, хватит.

Устало согнувшись, не глядя по сторонам, Илья зашагал прочь от остановки, где ещё витал животный запах упущенного лемминга.

Он шёл вдоль четырёхполосного шоссе, которое должно было привести его прямиком к центральному парку. Но когда спустя полчаса он добрался до парка, то понял, что не знает, куда идти дальше. Множество улочек разбегалось в разные стороны, все они в темноте казались незнакомыми.