Лемминги

Приходилось внимательно всматриваться, чтобы не свалиться в подвал или не подвернуть ногу на разбитом асфальте. Не поднимать глаз на редких прохожих, заметив, как ползут навстречу их расплывчатые тени. Не замедлять шага. Идти, идти, идти.

Ночной город — как куртка подкладкой наружу.

Что днём выставлялось напоказ, теперь скрывалось за роллетами. Редкие магазинчики ещё работали, но Илья с трудом узнавал вывески. Мимо круглосуточного продуктового, чья ночная, изнаночная сущность оказалась «наливайкой», он вообще попытался прошмыгнуть как можно быстрее.

Около неё крутились очень недружелюбные лемминги. Кто-то — начальной фазы: прорезались зубы, изношенная одежда сменилась мехом. У кого-то — уже терялось лицо. Но воля и достоинство ещё оставались, что делало их только опаснее в условиях стаи.

Один из леммингов отвлёкся от бессвязной беседы с товарищами, чтобы с любопытством проводить его взглядом. У мохнатого существа оказались живые глаза. Даже пройдя мимо, Илья спиной чувствовал: смотрит.

Ему вдруг представилось, как здесь проходит хищник. О, этот не стал бы жаться, надвигая на уши ворот! Он-то ступил бы на территорию леммингов, как хозяин. Широкоплечий, в стильной кожанке, он без смущения метнул бы ответный взгляд, чтобы интерес легкомысленного зверька разгорелся. Такие лемминги всегда голодны по беседам. хищник заговорил бы с ними первым и убедил в чём угодно.

Сердце Ильи заколотилось, словно маленький серебряный бубенец. Неслышимый чистый звук пронёсся над его смятенной головой.

Можно сделать то же самое. Он мог бы заговорить с ними. Выступить перед ними. Что-то в таком роде.

Он остановился.

Что терять? Не станут же его взаправду колотить за простую болтовню, в самом деле! В худшем случае, сочтут безумцем, но вреда от этого никакого — при свете дня всё равно в лицо не узнают. А вот в случае успеха, хотя бы малейшего, целая стайка леммингов затормозит свой бег. Вот это был бы потрясающий опыт, просто дух захватывает!

Верно, это опыт — прозвенело в его мыслях понимание.

Однажды ему, быть может, придётся уводить сразу множество зверьков от немедленного самоубийства, не постепенного, как сейчас...

Эта перспектива на миг представилась Илье такой явственной, что восторг сменился паникой. «Не хочу!» — он дунул прочь по улице почти бегом. Руки колотило ледяной дрожью, и вовсе не от ночной прохлады. А звонкая мысль всё не отступала: даже если он провалится сейчас, это всё равно может помочь.